Игра с огнём: Кровь и Лёд

Глава 28. Рычаг безумия

Виолетта

Влюблённость — это океан. Сначала ты стоишь на берегу, даже не подозревая, что за горизонтом скрывается бездна. Ты лишь чувствуешь лёгкий бриз — его взгляд, случайный, как морской ветер, ласкающий щёки. Но потом волна накрывает с головой — и ты уже не можешь выйти на сушу.

Каждая встреча с ним — это прилив: сердце бьётся, как волны о скалы, бешено и безостановочно. Ты тонешь в его голосе, как в тёплых водах тропического моря, где нет дна, только синева, затягивающая глубже. Его смех — это солнечные блики на воде, ослепительные и неуловимые.

Но влюблённость — это ещё и бури. Ревность — холодный шторм, сбивающий с ног. Сомнения — подводные течения, тянущие в темноту. А расставание — это отлив, обнажающий пустынный берег, где остались только ракушки-воспоминания, острые под босыми ногами.

И всё же, даже зная, что океан может быть опасен, ты снова и снова бежишь к воде. Потому что влюблённость — это вечное плавание, где нет карт, нет якорей, только бескрайний горизонт и безумная надежда, что где-то там, за гребнем волны, она ждёт тебя с распахнутыми, как паруса, объятиями.

Я смотрела в глаза Энтони и дышала. Сердце билось судорожно, а разум раскалывался от его запаха. Блядь, влюбилась в него.

— Я же говорю, что ты рождена для меня, — прошептал он.

— Иди к черту, — я его оттолкнула. — Придурок.

Боже, зачем я всё это говорю? Я не понимаю, но мне хочется его ударить, обозвать, поцеловать. Со мной точно всё не очень хорошо после подвала. Хотя и до этого так же было, но когда я поняла, что влюбилась, он стал меня ещё больше раздражать. В чём проблема, Виолетта? В голове.

— Всё такая же, — ухмыльнулся он и схватил меня за талию. — Ты что-то задумала, Льдинка.

— С чего ты решил? — твёрдо сказала я. — Я ничего не задумывала.

— Смотри мне, — прошептал он. — Я чувствую, что у тебя в голове очень плохие мысли.

— А ещё что ты чувствуешь? — выгнула бровь. — Если я тебе каблук в задницу суну, почувствуешь?

Он схватил меня за шею и чуть сжал, его дыхание коснулось моих губ, а глаза смотрели в мою душу.

— Заткнись, Льдинка, — прошипел он. — Либо я заткну серьёзно твой рот членом прямо тут.

Я вырвалась из его хватки и показала фак, а затем пошла по залу к Алессии и Кармеле. Сердце стучало быстро, словно пыталось пробить мне грудную клетку и вырваться в лицо кому-то. Дыхание сбито, а руки дрожат. Блядь, да что со мной происходит?

Весь оставшийся вечер я провела в компании Кармелы и Алессии. С Кармелой мы разговаривали о её беременности, а когда она не видела, мы с Алессией обменивались словами насчёт завтра. Как же я этого жду. Мне нужно прямо полностью всё обдумать и придумать, как что делать.

Домой мы поехали в молчании, только Адриана что-то рассказывала Энтони, но я не слушала, а сердце сжималось — будто от ревности или от предвкушения её убить.

Когда мы расходились по комнатам, Энтони хотел заманить меня снова в свои сексуальные сети, но я отказала. Сказав, что у меня болит голова и я не могу. Он, конечно же, разозлился, от чего мы поссорились и поругались. Пошёл он, тоже мне. Буду я по его указаниям ходить.

Почти всю ночь я провела в раздумьях, как мне искать информацию в его кабинете, как буду убивать Адриану. Потому уснула я под утро, хотя скорее просто задремала. Из-за адреналина у меня не очень получилось хорошо поспать, да и из-за кошмара, который приснился.

Я встала где-то в десять, конечно же, не выспалась совершенно. Но да ладно, думаю, что ничего страшного.

Когда я вышла позавтракать, там уже сидели Энтони и Адриана. Я просто молча села есть, Адриана сразу же как-то напряглась. Ну ничего, скоро она совершенно не будет напрягаться, я её избавлю от мучений в этом мире, и она будет отдыхать под землёй.

Я пила чай и ела сэндвич, хотя есть я не хотела, потому что у меня все мысли о том, как мне пробраться в кабинет Энтони, чтобы меня не заметила охрана, которая почти каждый раз ходит по коридорам, когда его нет.

— Льдинка, — раздался голос Энтони. — Чего задумалась?

— Я не задумалась, — пробормотала. — Я просто не выспалась. Поздно легла.

— Вот видишь, — прошипел он. — А могла бы раньше, впустив меня.

Я цокнула, а Адриана сразу же вышла, как услышала об этом, это заставило меня улыбнуться. Пусть бежит, пусть.

Рука Энтони подвинула мой стул, я вздрогнула, он повернул мою голову к себе и затем большим пальцем провёл по губам и впился. Я замерла.

— Ты что делаешь? — прошипела я.

— Затыкаю тебе рот, — он улыбнулся.

— Но я же ничего не говорила, — я нахмурилась, хотела отвернуться, но он не дал.

— А сейчас что ты делаешь? — прошептал он.

Его палец всё ещё прижимался к моим губам, грубовато и властно, будто он мог этим жестом не просто заставить меня замолчать, а перекрыть воздух, мысли, всё. Я чувствовала тепло его кожи, чуть шершавое от постоянных тренировок, и едва уловимый запах чего-то острого — может, сигарет, может, просто его.

И затем поцеловал ещё раз. Не так, как целуют в романтических фильмах — нежно, с вопросом. Нет. Это был поцелуй-захват. Губы жгли, будто он выдохнул в меня весь накопившийся за день огонь, и теперь он лился по жилам, растопляя даже попытку сопротивления. Его рука в моих волосах сжалась сильнее, притягивая ближе, и я ощутила, как его язык скользнул между моих губ — нагло, без спроса, как будто ему и правда всё разрешено.

Я хотела злиться. Хотела оттолкнуть его, прошипеть что-то язвительное, но тело предательски отозвалось — спина прогнулась, пальцы вцепились в его рубашку, будто боясь, что он отступит. А он... он только усмехнулся прямо в поцелуй, почувствовав это.

Он чуть отстранился на мгновение, а затем поцеловал ещё глубже. Как будто это не просто прикосновение, а проверка на прочность — выдержу ли, сломаюсь ли, позволю ли ему разломать все границы. И самое страшное — что я уже не была уверена, хочу ли их восстанавливать.

— Хватит, — прошептал он. — Тебе достаточно.

Я фыркнула и вытерла рот, он выгнул от моего действия бровь.

— Я тебе сейчас руки отрублю, — проворчал он, захватил мой подбородок, облизал мне губы и укусил.

— Фу, — оттолкнула я его и снова вытерла рот. — Я брезгливая.

— Как член сосать, так не брезгливая, — он посмеялся хрипло и тихо.

— Закрой рот, — прошипела я и отвернулась.

Его рука пришлась мне по голове — не удар, а слабый подзатыльник. Я моментально обернулась и ударила его по руке.