Игра с огнём: Кровь и Лёд

Он вошёл в меня с таким напором, будто хотел проткнуть насквозь — резко, без предупреждения, выбивая воздух из лёгких. Первый толчок всегда как удар током: острая вспышка, за которой сразу разливается тягучий жар, заполняющий всё тело.

— Ты даже не пытаешься сжать меня, — проворчал он, пальцы впиваясь в мои бедра.

Я хрипло рассмеялась, но смех тут же превратился в стон, когда он вытащил почти полностью и снова вогнал себя до упора. Как волна, накатывающая на песок — сначала отступает, заставляя ждать, а потом обрушивается, смывая все мысли.

Каждый толчок отдавался глухим гулом внизу живота, и я чувствовала, как внутри всё сжимается, пытаясь удержать его, но он только усмехался и усиливал напор.

Его тело прижало меня к матрасу — горячее, потное, напряжённое. Я чувствовала каждый мускул его живота, прилипающий к моей спине, каждый вздувшийся сосуд на его руках, сжимающих мои бёдра. Он был тяжёлый, властный, и дышал так, будто только что бежал — горячие, прерывистые вздохи обжигали кожу между моих лопаток.

Звуки. Громкие. Грязные. Хлюпающий стук наших тел, его хриплое ругательство, когда я слишком резко сжала его внутри себя. Влажный шлепок кожи о кожу с каждым его толчком. Мой собственный голос — сорванный, хрипящий, тонущий в подушке.

Он не просто трахал — он завоёвывал. Каждый толчок — чёткий, рассчитанный, будто отмерял ровно столько, чтобы я почувствовала, как его член растягивает меня, как внутри всё дрожит, пытаясь приспособиться. Но он не давал привыкнуть — то ускорялся, вгоняя себя до самого горла, то замедлялся, вытягивая почти полностью, оставляя лишь жалкий, пульсирующий холодок пустоты.

— Ты вся трясёшься, — прошептал он, и его голос звучал слишком довольным.

Я не ответила. Не могла. Мозг отключился, остались только ощущения: горячая ладонь, хватающая меня за шею. Острые пальцы, впивающиеся в бедра так, что завтра останутся фиолетовые отпечатки. Его живот, прилипший к моей спине — липкий, напряжённый, будто он сам едва сдерживается.

В голове — белый шум. Нет страха. Нет стыда. Только животная, слепая жажда того, что он делает.

Когда он наконец вогнал в меня последний, яростный толчок, его тело содрогнулось всем весом. Я почувствовала, как пульсирует внутри, как его пальцы сжимают меня так, будто хочет сломать.

Потом резко перевернул на спину, закинул мои ноги на свои плечи и вошёл снова — теперь ещё глубже, ещё невыносимее. Его глаза горели, а на лбу блестел пот. Волна накрыла с такой силой, что всё потемнело перед глазами. А он лишь хрипло засмеялся и продолжил, не давая опомниться, пока сам не дрогнул, не впился в меня до предела и не выдохнул моё имя сквозь стиснутые зубы.

Я не знаю, сколько это продолжалось, но, наверное, долго, потому что я просто отключилась от пережиточных оргазмов.

Сегодня день рождения Лючио. Я наконец-то в нормальном состоянии увижу Кармелу и Алессию, очень рада.

Я вышла уже готовая — в красном платье и с завитыми локонами в холле, где ждали меня Энтони и Адриана. Будь моя воля, я бы вообще не брала её. Зачем Энтони её вообще берёт?

Мы сели в машину в молчании и в молчании приехали в особняк. Снова много машин, снова много гостей. Бедная Кармела.

Зашли в особняк и направились в зал. Я осмотрела зал, а рука Энтони ущипнула мою талию.

— Пей только то, что берёшь сама, — прошептал он мне на ухо. — Хотя можешь пить всё, потому что всё равно найду.

— Не будь так уверен, — прошептала я.

— А я уверен в своих жучках, — тихо посмеялся.

Я повернулась к нему и выгнула бровь.

— Ты что, чипировал меня? — проворчала я. — Как собаку?

— Ну, я же говорил, что овчарка, — он улыбнулся. — Это ради твоей безопасности, Льдинка.

— Пошёл к чёрту, — пробормотала и пошла искать Кармелу и Алессию.

Наконец-то я их нашла, а они сразу налетели на меня. Мы чуть не упали. Кармела расплакалась, а у Алессии чуть намокли глаза.

— Ветта, — прошептала Кармела.

— Не плачьте, вы что? — удивлённо я смотрела на них.

— Дура, ты всех испугала совершенно, — цокнула Алессия и пальцем убрала слезу с угла глаза.

Мы стояли так около десяти минут и просто смотрели друг на друга. Алессия схватила вино и сделала глоток.

— Ты сейчас снова напьёшься, — прошептала я. — Где Лючио?

— Поздравления принимает, — пробормотала Кармела, вытирая слёзы.

Она такая эмоциональная стала, совершенно её не узнаю. В прошлом году она была другой. Алессия же будто стала холоднее. Что произошло тут?

— Я убью Риккардо, — вкинула Алессия и сделала глоток вина.

Я замерла, совершенно не осознавая, что она имеет в виду. Кармела ушла к Лючио.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала я. — Как это убьёшь?

— Вот так возьму и убью, — пожала она плечами. — Мой брат натворил херни.

Я смотрела на неё и аж сама взяла вина у официанта. Сделав глоток, я вздохнула.

— Пойдём, выйдем на улицу, не хочу, чтобы кто-то слышал наш разговор, — прошептала она.

Я кивнула и пошла за ней. Мы прошли через всех гостей, и я взяла сигареты у охранников. Так же я чувствовала взгляд Энтони на мне. Плевать, сейчас не до него.

Когда мы вышли на улицу, то спустились по лестнице, и я подкурила сигарету. Алессия потребовала тоже и уставилась в пустоту.

— Так что значит, что ты убьёшь Риккардо? — проговорила я, сделав затяжку.

— Он натворил всякой херни, — начала она, сделав затяжку и посмотрев на меня. — Похитил тебя, предал семью, продался Варгасу. Чтобы не развязывать войну между Скалли и Манфреди, Энтони потребовал его казнь. А отец сказал, что хорошо, но только если это сделает наша семья. Энтони согласился, и сейчас они его все ищут. И я хочу сделать это сама. Никто не знает.

— Но он же твой брат, — прошептала я.

— А это моя семья. Ты мне как сестра, — она стряхнула пепел. — Тем более нужно мстить уёбкам, которые чуть тебя не убили.

Я кивнула, а внутри начинался какой-то трепет.

— Адриану я бы тоже убила, но не могу, — она сделала затяжку. — Зато можешь ты.

Я уставилась на неё, не понимая, о чём она. Я не против убить, конечно, Адриану, чтобы она не мешала мне.

— Энтони тебе ничего не сделает, — продолжила она. — Наверное. Ну, я думаю, что нет. Она его тоже раздражает, я заметила это ещё тогда, когда тебя похитили. Потому думаю, что ты можешь её убить.

— И как ты это себе представляешь? — усмехнулась я и сделала затяжку.