Игра с огнём: Кровь и Лёд

Глава 26. Мёртвая тишина карих глаз

Виолетта

Прошла неделя с того момента, как я вернулась в Нью-Йорк. Мое состояние, кажется, только ухудшается психологически. Я каждую ночь просыпаюсь от кошмаров из того подвала, просыпаюсь в холодном поту. Ко мне приходит Энтони, чтобы посмотреть, не сделаю ли я что-то плохое для себя.

Я стала молчать, почти не разговариваю, только какие-то ответы: «да» или «нет». Я никого не слушаю, я погружаюсь в свои мысли. И самое херовое, что я не могу это контролировать. Я не могу бороться с этим. Я будто пытаюсь склеить сама себя, потому погружаюсь в свои мысли.

Я перестала нормально есть, только вода. Энтони злится, когда я отказываюсь от очередной порции. Я слышала, как он бил стены. Почему? Разве его мое состояние настолько заботит? Или это очередное его: «Моё должно быть лучше»?

Я ничего не чувствую, не чувствую даже пустоту. Я будто умерла, но живу. У меня нет никаких эмоций. Я просто существую. Такое состояние было у меня, как тогда с матерью, но сейчас оно будто хуже. Это меня пугает, но опять же, я ничего сделать не могу. Я не знаю. У меня просто, наверное, и желания нет что-то менять.

Сегодня приехали Кармела и Алессия. Они приезжают почти постоянно, но даже их я не слушаю. Я не ощущаю их. Мне совершенно, видимо, насрать на то, что происходит вокруг меня. Я в своем маленьком и пустом мире. В своих мыслях, которых с каждым днем все меньше и меньше.

— Ветта, — прошептала Кармела, но я не отзывалась. — Мы с Алессией приехали.

Она обняла меня, но я не обняла в ответ. Я ничего не понимаю. Я словно овощ, который не двигается, не разговаривает.

— Виолетта, — прошептала Алессия. — Тебе не стоит погружаться в свои мысли. Поговори с нами.

Но я не отвечала. Совершенно. Кармела сжимала губы, а Алессия тяжело вздыхала. Но они не уходили, а сидели рядом. Зачем? Почему они это делают? Неужели заботятся обо мне?

— Я убью Риккардо, — прошептала Алессия.

Но даже это меня не оживило. Совершенно ничего для меня сейчас не значит. Я лишь лёд, которому на всё наплевать. Наверное, это уже безумие начинается. Плевать. Пусть меня убьют, и всё. Зато не буду обузой для кого-то.

Я делаю всё на автомате. Моюсь, хотя зачем? Но почему-то моюсь. Мои раны обрабатывают врачи Энтони. Но зачем? Разве не легче, чтобы я умерла? Разве я уже буду живой? Наверное, нет.

Сегодня я снова проснулась в агонии. Страх, боль — всё это у меня ночью в снах. Но утром я будто лёд. Не живая, не разговорчивая. Мне даже Энтони не охота подкалывать. Адриану не охота бить. Что со мной? Я же уже не та. Я какая-то другая. Мне нужно выбираться, но хочу ли я этого? Наверное, нет. Или да. Я не знаю. Я сейчас совершенно ничего не знаю.

Мои глаза тусклые, словно выцвели. Кажется, что я умираю. Я не выхожу из дома, только кто-то из охраны открывает мне окно. Вроде достаточно. Но всё же зачем они так волнуются за меня?

Адриана пару раз заходила в комнату и что-то мне говорила. Я не слушала. И не хочу. Зачем она приходит? Тоже волнуется? Как это мило, но я не хочу.

Меня пытаются развеселить. Но надо оно мне? Нет. Я не хочу смеяться, да и сил нет. Я знала, что я сломаюсь. И вот моя сломленность пришла.

От лица Энтони.

Целую неделю я хожу весь напряженный. Льдинка молчит, не разговаривает. Она не смотрит на меня с вызовом, не пытается подколоть. Блядь. Я ничего не могу сделать, и это ещё больше меня злит. Я каждый день просыпаюсь ночью от её криков, она бьётся в агонии своих кошмаров. Мог бы я залезть к ней в голову, я бы убивал там всех каждый раз, как она кричит. Я не могу смотреть на неё такую, какая она сейчас. Это убивает меня.

Я сидел в зале и курил, смотрел в пол и думал обо всём. Мои люди уже начали поиски Варгаса и Риккардо, чтобы привезти их и убить. Как же я жду, когда я Варгасу вырву глазные яблоки.

Война между нами стала обостряться. Мои люди убивают его людей, а он — моих. Я не могу понять, где он находится, потому что каждого из его людей мы пытали, и они не раскалывались.

Я открыл себе бутылку виски и налил полный стакан. Сигарета в руках уже прогорела, потому я достал новую.

— Ты из-за этой суки скоро сам станешь таким, — прошипела Адриана, когда зашла в зал. — Почему ты не можешь её просто убить? Она же блядь никому не нужна.

Моя ярость, которая и так кипит, закипела при этой дуре ещё больше. Я швырнул стакан виски в стену — он разбился сразу. Адриана завизжала, а я встал и схватил её за лицо, сильно, жестко. Мне плевать.

— Молись, молись блядь, чтобы я тебя не убил сейчас, — выплюнул эти слова ей в лицо.

— Да она же никому не нужна! Разве она нужна тебе?! — закричала она. — Она блядь гребаная обуза. Сидит и просто существует. Какой толк? Она кричит каждую ночь, а потом утром не разговаривает и не ест. Для чего она?!

Я поднял руку и дал ей пощёчину. Она отшатнулась с криком, а я схватил её за волосы и швырнул на пол. Затем присел на корточки.

— Сейчас тебя даже мать не спасёт, — прошипел я. — Сколько можно говорить, чтобы ты закрыла рот? Просто блядь закрой свой ебучий рот! — крикнул я.

— Не закрою! — огрызнулась она и попыталась ударить меня.

Я схватил её за руку и потащил из зала на задний двор. Она визжала и пыталась вырваться — мне наплевать. Я долго терпел эту дрянь.

— Отпусти! — кричала она. — Я буду молчать! Обещаю!

Я отпустил её, но схватил за волосы и ещё раз дал ей пощёчину. Она ахнула и сразу заткнулась, её лицо было всё в слезах. Мне насрать. Я босс и не буду мягким с кем-то.

— Если я ещё раз услышу от тебя что-то в сторону Льдинки в данный момент, я сделаю из тебя фарш, — проговорил я спокойно, а затем закурил сигарету.

Она сразу встала и убежала на второй этаж к себе в комнату со слезами на глазах. Её дверь хлопнула, а я выдохнул.

Я поднялся на второй этаж и пошёл в спальню к Льдинке. Зайдя в комнату, я увидел, что она просто сидит на кровати и смотрит в одну точку. Я подошёл и сел рядом, посмотрел на неё.

— Льдинка, — прошептал я, взяв её за руку. — Нужно хотя бы прогуляться.

Она повернула ко мне голову и посмотрела своими пустыми глазами. Я хотел её ударить, чтобы там был вызов, но не сейчас.

— Погулять? — прошептала она без эмоций.

— Да, тебе нужен свежий воздух, — прошептал я. — Ладно? Чисто ради галочки, Льдинка.

Она сначала просто смотрела на меня, не моргая, а затем кивнула. Я встал и потянул её за руку. Её движения были безжизненными и механическими.