Игра с огнём: Кровь и Лёд

Глава 25. Кошмары и утешения

Виолетта

Мы прилетели в Нью-Йорк. Энтони снова взял меня к себе на руки — я не против, пусть носит. Чувствую я сейчас себя как королева, ну серьёзно. Меня носит на руках Энтони Скалли, босс мафиозной семьи. Холодный и жестокий, но всё равно несёт меня на руках, словно я хрупкое стекло, которое нужно донести до места назначения. Может, в нём что-то стало меняться? Либо это просто он снял свою маску в действиях.

Мы ехали в машине, я смотрела в окно, а он, кажется, на меня. Тот самый водитель с прокуренным кашлем. И в груди защемило. Это что-то такое... родное?

— Энтони, — повернула голову к нему, — дай мне сигарету.

— Курильщица, — цокнул он и достал пачку сигарет, затем подкурил, сделал затяжку и дал мне.

Я курила и смотрела в окно. А затем снова повернулась к нему и выдохнула дым в лицо.

— Я хочу есть, — пробормотала я.

— Приедем — тебя покормят, — с выдохом сказал он.

Я улыбнулась. Он больше не шутит про свой член. Значит, понял всю суть моей проблемы и не будет лезть ко мне с этими предложениями. Может, я потом сама как-то к нему полезу... Но это потом. В будущем.

С Энтони почему-то я забываю о подвале, о том, что пережила. Он будто своим присутствием отгоняет страхи, которые сейчас живут во мне.

Мы приехали к особняку. Энтони вышел из машины и подошёл к моей двери. Он хотел взять меня на руки, но я отказалась.

— Нет, — покачала головой я. — Я хочу сама.

— Льдинка, не выёбывайся, — пробормотал он сквозь зубы. — Ты не дойдёшь.

— Дойду. Ты просто будь рядом — и я дойду, — посмотрела ему в глаза.

Когда мы встретились взглядом, он резко выпрямился и ударился затылком о крышу машины. Я расхохоталась. Он кинул пару проклятий и закурил сигарету с нахмурившимся лицом.

— Дай руку, — пробормотала я и потянула свою.

Энтони посмотрел на мою руку и взял её. Я стала выходить из машины. Ноги, конечно, болели, но я терпела. Хватит быть слабой, Виолетта. Ты выжила в том дерьме. Выживешь и сейчас.

Когда я уже полностью вышла, то вдохнула воздуха полной грудью и посмотрела на Энтони, который терпеливо ждал меня.

Мы пошли потихоньку к особняку — хоть тут пройти пару шагов. Но даже это сейчас было для меня сложно. Но Энтони придётся запастись терпением, раз уж решил, что будет моей сиделкой.

— Хорошая погодка, давай постоим, — пробормотала я. На самом деле, я просто хотела стоять, потому что у меня пиздец как болели ноги.

— Тебе больно, — сказал он как факт. — Может, всё-таки я на руки возьму?

— Нет, нет, — нахмурилась я. — Мне нужно привыкать, потому что тебя не будет всегда рядом.

— Льдинка, я босс. Я решаю, буду я или нет, — раздражённо сказал он.

— Всё равно нет, — отнекивалась я.

Когда мы поднимались по лестнице, вышла Адриана и улыбнулась Энтони, а когда перевела на меня взгляд — скривила лицо.

— Энтони, — ласково сказала она, — я так долго ждала. Мне так было одиноко.

У меня не было сил злиться на неё. Главное сейчас — моё состояние, а потом уже будет и она.

Энтони ничего не ответил, лишь держал меня под руку и вводил в дом. Когда я подняла правую ногу, шов на бедре заныл, и я застонала.

— Инвалидка, — прошептала Адриана.

Энтони без слов подхватил меня на руки и понёс дальше, к лестнице на второй этаж. Я не сопротивлялась — больше не могла терпеть боль.

Он зашёл в мою комнату, положил меня на кровать. Я устроилась поудобнее и вздохнула. Он посмотрел на меня и вышел.

Через некоторое время он принёс тарелку еды и сел на кровать. Набрал на вилку и поднёс к моему рту.

— Открывай рот, — пробормотал он.

— Я могу сама, — ответила я.

— Не зли меня, — нахмурился он. — Открывай. Рот.

Я открыла, и он всунул вилку. Теперь Энтони был мне мамочкой и кормил меня. Я сдерживала язвительную улыбку и язык, чтобы ничего не сказать. Не знаю почему, но мне всегда охота его подкалывать. Это, наверное, плохо, но кому сейчас до правильного поведения? Точно не мне. Я буду брать от этого всё.

Через время, когда он меня докормил, я стала засыпать. Провалилась в сон быстро — скорее всего, из-за боли. Я уже не слышала, как Энтони ушёл, не слышала ничего.

От лица Энтони

Когда Льдинка уснула, я тихо вышел из комнаты, чтобы не потревожить её сон. Ко мне сразу подошла Адриана. Ну, я её сейчас уебу.

— Зачем ты с ней возишься? — пробормотала она.

— Тебя это не касается, — ответил отстранённо, держа пустую тарелку.

— Она же обуза, — выгнула бровь Адриана.

Я тяжело вздохнул и спустился на первый этаж. Адриана пошла за мной с улыбкой.

Налил себе кофе, сел за стол, погружаясь в мысли.

— Зачем вообще её нужно было спасать? — снова раздался её голос. — Она же инвалидка сейчас. Какой прок от неё?

Я повернулся, подозвал пальцем. Она подошла. Наивная. Как только она оказалась рядом, я схватил её за шею и сжал. Она вскрикнула.

— Слушай, ты ещё будешь мне тут что-то говорить? — процедил сквозь зубы. — Не раздражай меня, Адриана. Не тебе решать, что мне делать.

— Я лишь открываю тебе глаза, — пробормотала она, убирая мою руку. — Ты из-за неё становишься другим. Ты что, блядь, влюбился?

Я схватил её за волосы, сжал щёки.

— Может, мне тебя убить, чтобы не мешала? — прорычал. — Я не люблю. Я владею.

Она смотрела испуганно. Я хотел что-то сделать, но зашёл Шон.

— Босс, там Кармела и Алессия Манфреди, — холодно сказал он. — Просят зайти.

Адриана, услышав имя Алессия, расширила глаза. Я отпустил её и кивнул Шону.

Кармела и Алессия забежали, посмотрели на меня. Алессия фыркнула, увидев Адриану.

— Где она? — спросила Кармела.

— Наверху. Спит, — ответил я.

— Можно к ней? — пробормотала Кармела.

Алессия уже шла на второй этаж.

— Да, только не будите, — кивнул я. — Второй этаж, направо, третья дверь.

Они ушли. Адриана выдохнула, скрестив руки. Я допил кофе.

Прошло время. Кармела и Алессия уехали с печальными лицами. Я пошёл спать. Адриана снова приставала — я послал её нахуй.

Проснулся ночью от крика. Сначала подумал, что показалось, но крик повторился. Я встал, вышел в коридор. Крик — снова. Шёл быстрыми шагами к её комнате.

Зашёл — Льдинку крутило во сне, она стонала, кричала. Подошёл ближе — она вся в поту, холодном. Лицо бледное. Ей снился ужас.

Я сел на кровать. Она резко проснулась с истерикой.

— Льдинка, — прошептал.

Она уставилась на меня — бледная, в слезах, дыша прерывисто.