Страница 43 из 76
— Звёздочка, — голос Варгаса заставил меня обернуться.
Он сидел на кровати посередине, его тело наполовину скрыто одеялом. Кровать большая. Он возлежал, как царь в своей ложе.
— Подойди, — приказ вылетел из его губ, словно нож в сердце.
Я вжалась в дверь и замотала головой. Сердце билось быстро, словно меня ударили током. Я сжала губы, чтобы не забиться в агонии истерики. Пальцы вцепились в пеньюар.
Варгас увидел, что я не подчиняюсь, и встал. И я ахнула. Он голый. Его тело крепкое, с шрамами, а член стоячий болтается между ног. Я хотела блевануть, завизжать, но из рта вылетел только хриплый звук. Я вжалась в дверь, когда он стал приближаться ко мне.
— Подойди, — прошептал он, а его рука легла на член. — Я не кусаюсь, звёздочка.
Я стала отходить вбок, вжимаясь в стену. Моё дыхание было быстрым, истерическим. Он шёл ко мне, его рука медленно гладила член, а на губах — улыбка.
— Нет, — прошептала я дрожащим голосом. — Пожалуйста...
Он схватил меня за руку, когда я впилась бёдрами в комод. Я завизжала и пыталась выдернуть свою руку. Он лишь рассмеялся и потащил меня к кровати. Я боролась — нет, я не дамся так легко. Но ему плевать совершенно.
Когда я полетела на кровать от его броска, то приземлилась на мягкий матрас животом. И снова флешбек с подвала: как я лежала на полу, и меня имели сзади. Ужас накатил жёсткой волной паники. Я забрыкалась, но он уже скрутил мои руки и задрал низ пеньюара. И наконец-то пошли мои слёзы — горькие, больные и жёсткие.
— Пожалуй... — я не смогла договорить, я задыхалась в слезах.
Он рыкнул, а затем порвал мои трусы. Я пыталась вырваться, пыталась перевернуться и бороться, но его вес уже придавил меня полностью.
Сначала пальцами он провёл по моим складкам, очерчивая круг на клиторе, а затем один палец вошёл внутрь. Я выгнулась, тело пронзила агония страха. Я судорожно задрожала, но, видимо, только это его возбуждало. Потому что он застонал и подвигал пальцами внутри меня. Я плакала и всхлипывала, моё тело окутывал страх, память тех рук мужчин в подвале. Я уже не двигала телом. Уже ничего. Уже только смирение и страх. Я не мокра, я не была готова к этому. И не буду.
Он взял смазку, которая лежала близко на прикроватной тумбе, всё ещё держа меня. Слёзы катились по моим щекам, а дыхание спирало грудь, словно ножи. И тогда жидкость начала литься на моё лоно, а затем он потерся головкой о половые губы. Я сжала зубы. Мне так было больно, так плохо, так отвратительно.
Он вошёл в меня резко, заставляя выгнуться ещё раз, а затем начались его движения внутри меня. Он схватил меня за волосы на затылке и вбивал в матрас. Только всхлипы и хрип выходили из моего рта, а от него — рычание и стоны удовольствия.
Последний осколок моего желания бороться упал со звоном, когда он придавил мою голову к матрасу, а сам стал трахать меня с удвоенной силой, работать, словно молот забивает гвоздь. Его стоны, его рычание, его грязные слова и какие-то нежности, шлёпки тел наполняли комнату. А я уже не плакала, я уже не чувствовала себя снова живой. Только пустота и боль. Боль, которая разъедает, словно серная кислота, мои внутренности.
Он кончил, но не в меня, и этому я рада. Или нет? Не знаю, мне уже всё равно. В данный момент мне всё равно. Совершенно.
Он отпустил меня, а затем меня забрала охрана. Я шла в тумане своей души, которая уже трескалась на две части. Мои руки не дрожали, ноги не были ватными. Сердце не билось быстро. А глаза стали тусклыми. Ещё темнее, чем раньше. Словно спичка сгорела полностью. Остался только дым и чернота.
Я зашла в комнату, и первое, что я хотела, но сделала через силу, — это душ. Я совала в себя пальцы, чтобы вымыть следы его члена. Смывала с себя его руки, которые держали меня. Пыталась смыть с себя его слова, которые он мне говорил. Помогло ли? Нет. Но это успокаивало.
Так же в тумане я и вышла обратно в комнату и подошла к туалетному столику. Я даже не стала одеваться — нет желания.
На туалетном столике лежала заколка. Острая, красивая и металлическая. Может, если я воткну её в себя, то освобожусь от этого всего?
Ну же, Виолетта, возьми. Разве это не изящный выход?
Я взяла заколку.
Я замерла, сжимая в пальцах холодный металл заколки. Её острый кончик сверкал в свете люстр, как крошечное лезвие, бросившее вызов темноте. Отблески скользили по нему, то исчезая, то вспыхивая снова — будто подмигивая мне, будто нашептывая что-то важное.
Я разглядывала узоры на её поверхности — изящные, почти невесомые, словно паутина, сплетённая из стали. Они переплетались в замысловатые завитки, создавая иллюзию чего-то хрупкого, беззащитного. Но я-то знала правду. Эта заколка — не просто украшение.
Мысль пронзила сознание, как тот самый острый конец: А если меня всё-таки спасут? Сердце екнуло, в груди вспыхнул крошечный огонёк надежды. Может, за мной уже идут? Может, кто-то заметил моё исчезновение, поднял тревогу? Я представляла, как двери с грохотом распахиваются, как чьи-то руки вырывают меня из этого кошмара.
Но тут же другая мысль, более жёсткая, более отчаянная: А может, у меня получится убежать самой? Ведь у меня в руках уже есть оружие. Не нож, не пистолет — но всё же. Этот блестящий шип, такой безобидный на первый взгляд, может стать ключом к свободе.
Я сжала заколку крепче, чувствуя, как её ребро впивается в ладонь. Один точный удар. Одно резкое движение. Страх смешивался с адреналином, превращаясь в странное, почти лихорадочное бесстрашие. А что, если попробовать?..
И я решилась.