Страница 35 из 76
Он прав. Я не борюсь. Не кричу. Даже когда он говорит, что разлил меня, как воду из кувшина, я лишь сжимаю губы. Потому что знаю: он не просто вылил. Он пересоздал.
Во мне больше нет той ярости, что заставляла биться в истерике. Нет той гордости, что закипала в груди при каждом унижении. Есть только пустота. И страх — не перед ним, а перед собой. Потому что где-то в глубине мне нравится эта тишина.
Может, он и вправду лучший гончар. А я — просто глина, которая наконец перестала трескаться в его руках. Но если это — покой, то почему мне так больно?
— Ах, Виолетта... Ты наконец поняла, — проговорил он с облегчением.
Его губы растянулись в улыбке — медленной, торжествующей, как у хищника, чувствующего, как дрожит под лапой последний вздох добычи. Он откинулся назад, выпуская дым в потолок, и его глаза блестели — не просто от удовольствия, а от триумфа.
— Ты чувствуешь это, да? — Голос низкий, густой, как патока. — Ту пустоту, которая теперь внутри. Ты думаешь, это конец? Нет, mi estrella. Это освобождение.
Он наклонился вперед, приближая лицо к моему лицу, чтобы я видела каждый блик в его глазах, каждую тень удовлетворения.
— Ты боялась этого момента. Боялась признать, что больше не сопротивляешься. Но теперь... теперь ты приняла. И это прекрасно. Видишь? Даже твой страх перед самой собой — он мой. Ты боишься, что тебе нравится покой? Что ж.
Он провёл пальцем по моей щеке через решетку, почти нежно.
— Это потому что ты моя. И скоро ты перестанешь бояться. Скоро ты будешь благодарна. Ведь я не просто сломал тебя... — Пауза. Он вдохнул, как будто нюхает аромат моей капитуляции. — Я сделал тебя сильнее. Без прошлого. Без их следов. Только я. Только мы.
Я смотрела на него, и тогда он засмеялся — тихо, глубоко, с наслаждением человека, который выиграл.
— Приветствуй новую себя, Виолетта. И поблагодари меня позже. Ты пришла ко мне сама. Как я и говорил.
Я как трещина в стекле, которую никто не слышит. Он победил. И самое страшное — я это знаю. Я сижу и курю его сигарету, вдыхая дым, который теперь кажется частью меня. Раньше во мне было столько огня — я кричала, кусалась, плевалась ненавистью. Даже когда Энтони ломал меня, внутри оставался уголёк, тлевший яростью.
А теперь? Теперь я слушаю, как он говорит, что пересоздал меня. И он прав.
Меня больше не рвёт на части от его прикосновений. Я не сжимаю кулаки, когда он называет меня своей. Где-то глубоко, в самом тёмном уголке души, я даже понимаю его.
Это отвратительно. Я должна ненавидеть себя за это. Но даже ненависть кажется такой далёкой, такой утомительной. Проще — ничего не чувствовать. Проще — стать этой пустотой, ночным небом без звёзд, как он сказал.
А его смех... Он ликует, потому что видит. Видит, как я сдаюсь. Как я перестаю быть собой и становлюсь... чем-то другим. Его.
И самое ужасное? Я больше не уверена, что хочу сопротивляться.
Кто я теперь? Ответа нет.