Страница 33 из 76
— Да? — спросил я, прижимая телефон к уху плечом. А сам искал свои трусы и не мог найти.
— Узнал что-то? — спросил меня Лючио. — Если узнал, то хорошо. Потому что мы нашли информацию, что её ввезли за пределы Нью-Йорка.
Когда я это услышал, то до трусов уже дело не было. Потом найду. Либо голым буду ходить.
— Блядь... — прошептал я, проводя рукой по лицу. — Это ещё больше всё усложняет.
— Именно, — подтвердил он. — Она может быть где угодно. В любом другом городе или в другой стране.
— Спасибо за информацию, — сказал я спокойно. — Если что-то ещё узнаешь, то звони. И да. Я узнал, что где-то на складе на каком-то порту.
Мы ещё пару раз обменялись фразами, которые могли бы нам помочь. Затем я лёг на кровать, чтобы наконец-то уснуть, и у меня это получилось. Но ночью я проснулся от движения, я моментально схватил руку. Адриана.
Она взвизгнула и пыталась отдернуть свою руку, но я сжал сильнее. Её рука была у меня на паху над одеялом.
— Что ты, блядь, делаешь? — прорычал я.
— Я... хочу тебя, — прошептала она.
Блядь, как же она меня раздражает, но я чисто из-за уважения к своей крёстной не трогаю её и не убиваю. Да даже, блядь, не из-за уважения. А из-за чувства обязанности и долга. Ведь она вытащила меня из дерьма.
— М-м-м-м, — простонала она, а затем забралась на меня сверху.
Я смотрел на неё холодным взглядом, на её тупое лицо, которое так меня раздражало. Всегда. Всегда, блядь!
— Слезь, — прошипел я.
— Ну, Энтони... — она опешила.
Я перевернул её, а затем схватил за шею. Я злой, потому что она меня разбудила. А когда меня будят, то это хуже всего на свете, что может быть.
Она испуганно посмотрела на меня, а я сжал её шею посильнее. В какой-то момент мне показалось, что передо мной Льдинка. Я отпустил и просто поморгал. Провёл рукой по лицу. А Адриана уставилась на меня.
— Иди отсюда, — прошептал я.
— Ты из-за этой суки вообще, блядь, стал другим, — проворчала она. — Ты, блядь, мудак.
Во мне вспыхнула неистовая злость. Я схватил её за волосы. А затем дал грубого леща, она ахнула. Скинул её с кровати, сжав волосы в руке.
— Как. Ты. Меня. Назвала? — прорычал я. — Твоя мать тебе сейчас совершенно не поможет, сука.
— Никак! Я никак не называла! — она судорожно закричала. — Ты из-за неё! Из-за этой Виолетты, стал другим!
— Заткнись, — прорычал я.
— Почему она так тебя заботит?! — крикнула она, пытаясь высвободить свои волосы из моей руки.
— Потому что она заботит меня! — крикнул я. — Каждый, сука, день, ночь, утро — она заботит меня. А ты, сука, делала ей больно. Я, блядь, молчал! Молчал, потому что твоя мамаша сделала меня обязанным, блядь, своим поступком. Когда делают, блядь, больно ей...
Я замолчал. Сука, как же меня всё это заебало. Адриана смотрела на меня, её глаза наполнились слезами. Я не отпускал её волосы, а она пыталась вырваться.
— Льдинка — то, чего я хочу. Того, кого я хочу, — продолжал я.
— Но моя мать... — начала она, и я её перебил.
— Не приплетай свою мать! Она тут сейчас совершенно ни при чём! — процедил я яростно, наклонился к ней. — Ты ебучая пустышка. Ты просто пустышка, которая пытается опустить её в моих глазах. Но знай, что в моих глазах она опустится только после гребаного предательства.
Я встал и потащил её за волосы из своей комнаты. Она визжала, плакала, но мне наплевать. Совершенно наплевать. Я выкинул её из своей комнаты, словно блевотню в туалет, и захлопнул дверь.
Я стоял, прижав ладонь к двери, чувствуя, как дерево трещит под моей хваткой. Она ещё минуту назад билась в истерике за этой дверью, царапала ногтями, выла, как затравленная сука. Теперь — тишина.
Злость. Она кипела во мне, как расплавленный металл, разливаясь по венам, прожигая всё на своём пути. Я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу, оставляя кровавые полумесяцы. Каждый мускул был напряжён до предела, будто тело готово было разорваться от этого бешенства.
Ярость. Глубже. Темнее. Она сжирала меня изнутри, как червь, прогрызающий путь сквозь плоть. Я представлял, как найду их — тех, кто посмел тронуть её. Как буду ломать кости, рвать плоть, слушать хрипы, пока они не перейдут в предсмертный булькот.
Я хотел крови. Но сейчас — ничего. Ни одной зацепки. Я пнул ногой стену, и гипс посыпался под ударом. Чёрт возьми!
Потом — глубокий вдох. Выдох. Ещё один.
Ярость медленно оседала, превращаясь в холодную, мёртвую тяжесть где-то в груди. Как будто вместо сердца теперь лежал кусок свинца.
Я повалился на кровать и уснул. Без снов. Без мыслей. Просто — провалился в темноту, как камень в воду.
Завтра я найду её. Надеюсь, что завтра. А тех, кто посмел украсть, — сотру с лица земли.