Игра с огнём: Кровь и Лёд

Глава 11. Танцующая в пасти змеи

Обида — как нож, который мне всадили между рёбер. Но не просто нож — а тот, что Энтони когда-то подарил. Он красивый, с резной рукоятью, будто создан для руки убийцы. И я ношу его в себе, потому что вынуть — значит истечь кровью.

А оставить — чувствовать, как лезвие ржавеет от моей соли.

Он знает, что там, внутри, — его клинок. Но делает вид, что забыл. И каждый раз, когда я дышу слишком резко, он улыбается — будто не замечает, как мне больно.

А может, замечает. Может, ему нравится смотреть, как его подарок медленно убивает меня.

Через два дня.

Я стояла и смотрела на себя в зеркало. На мне платье — алый бархат с высоким вырезом и открытой спиной. Черные лакированные туфли. Макияж смоки-айс. И красиво завитые волосы.

Сегодня какой-то вечер, на который нас пригласил Лючио Манфреди. Я не удивленна — он любит собирать народ у себя дома. Он словно самый общительный из всех боссов мафии. Кармеле повезло. Хотя не знаю, ведь она так устает.

Я вышла из своей комнаты и спустилась вниз, в холл. Там ждал Энтони в чёрном костюме-тройке, без галстука. Верхняя пуговица расстегнута. Рядом с ним Адриана, одетая в платье глубокого синего цвета из атласа, с разрезом до бедра.

Они посмотрели на меня. Адриана поморщилась, а Энтони быстро отвёл взгляд. Я прошла мимо них и вышла на улицу. Схватила сигарету у охранника, на что получила удивлённый выдох.

Я села в чёрный «Роллс-Ройс» на заднее сиденье, чтобы не сидеть к Адриане спиной. Не доверяю. И не сидеть близко к Энтони. За нами — машина «Мерседес», набитая охраной. Мы словно короли. Только почему-то с нами едет служанка.

Наконец-то мы двинулись. Я смотрела в окно и курила. Когда закончила, то потребовала ещё одну сигарету. Энтони без колебаний дал мне сигарету. Я улыбнулась и открыла окно.

«Роллс-Ройс» плыл по ночному городу, как чёрный катафалк. Я прикурила новую сигарету, втягивая дым вместе с предчувствием беды. Окно было приоткрыто, и ветер приносил странные звуки — не городской гул, а что-то... другое.

Где-то между ударами сердца я почувствовала это. Опасность. Не ту, что можно потрогать. Не ту, что бросается в глаза. А ту, что висит в воздухе — густая, как дым, едкая, как порох.

Мы проезжали мимо тёмных переулков, и мне чудилось: вон там, за поворотом, чья-то тень прижалась к стене, сливаясь с кирпичами. Вон там — слишком резкое движение в темноте, будто кто-то упал, но не поднялся. А вон там — мёртвая тишина. Слишком мёртвая.

Я затянулась сигаретой, и огонёк на секунду осветил моё лицо в стекле.

— Ты нервничаешь, — сказал Энтони, не глядя на меня.

— Я бы с таким платьем точно нервничала, — пробубнила Адриана.

Я не ответила. Потому что знала: где-то совсем рядом кто-то уже не дышит. А может, это просто ветер. Но ветер не пахнет железом.

Чувство опасности беспокоило меня до самого особняка Манфреди. Но затем я просто закрыла на это глаза и вышла из машины, когда мы остановились на парковке. Машин было много. Дорогие, красивые, массивные. Одним словом — тут собралось много квартир. Я бы даже сказала — очень много.

Мы зашли в особняк и прошли в зал, куда нас повёл дворецкий. В зале было много людей, знакомые лица. Я искала взглядом Кармелу или Алессию, чтобы не оставаться с этими двумя.

Наконец-то я нашла Алессию, которая снова пила вино и улыбалась. Я подошла, и она увидела меня. Её глаза радостно засияли.

— Виолетта! — Она радостно обняла меня и поцеловала в щёку. Я ответила тем же. — Вау, какая ты красивая!

— Алессия, — я улыбнулась. — Тебе так идёт это зелёное платье.

Мы похихикали, а затем к нам подошла Кармела, которая до сих пор выглядела виноватой. Я её уже не винила за то, что она мне не рассказала.

— Ветта, — она улыбнулась.

Я её обняла. Она сначала замерла, а затем обняла меня.

— Кар, — прошептала я.

Мы стояли и обнимались, Алессия пила вино и смотрела на нас.

— Ты больше не злишься на меня? — спросила Кармела, отходя.

— Я и не злилась. Просто вспылила, — успокоила её я.

— Прости, что не сказала, я... — она начала, но я её перебила.

— Давай не будем думать о том, что произошло. Давайте, девочки, лучше веселиться, — я улыбнулась и посмотрела на них.

— Веселье — это по моей части, — сказала Алессия и допила вино.

Я посмеялась. Она снова напьётся и пойдёт спать. И мне, кстати, стало интересно: а есть ли у неё кто-то? Ведь Лючио наверняка должен был найти ей мужа.

— Алессия, — начала я. — А у тебя есть кто-то?

Она посмотрела на меня, а затем на Кармелу, которая рассмеялась.

— Ну... — она задумалась. — Был бы, но отец мне никого не ищет.

— Почему это? — спросила я и удивилась.

— Потому что Алессия с таким характером убьёт кого-то, — сказала Кармела. — Лючио уже пытался, но она настырная сучка, не хочет, а хочет по любви.

Алессия цокнула и закатила глаза, что заставило меня улыбнуться.

— Не слушай её. Она всё преувеличивает. Я просто не хочу, чтобы отец отдал меня какому-то старому. Потому хочу найти сама себе, а затем уже показать ему, — пробормотала она, отмахиваясь рукой, и взяла вино у официанта.

Мы с Кармелой посмеялись, потому что она уже начинала пить и пить своё вино.

Вечер проходил хорошо, каждый общался друг с другом. Я была счастлива, что хотя бы этот вечер проведу без компании Энтони. Хоть меня чувство опасности не покидало, я всё равно веселилась. Будь что будет, так сказать. Почему я должна из-за этого сейчас нервничать? Я должна веселиться после таких дней у Энтони.

— А где эти двое? — спросила Кармела, делая глоток игристого.

— Не знаю, — пожала плечами я, а затем закинула клубнику в рот. — Ходят где-то тут.

— Эта сучка Адриана бесит уже, — пробормотала Алессия. — Давайте её грохнем?

Я рассмеялась, а Кармела закатила глаза и положила свою руку мне на плечо.

— Видишь. Вот потому Лючио уже никого ей не ищет, — посмеялась Кармела.

— А что я не так сказала? Не будет Адрианы — и тогда Виолетта будет спокойно жить. Разве я не права? — Алессия сделала невинный вид.

— Права. Но убивать же её нельзя, — сказала я. — Она в семье Скалли. Только он может решать, убивать её или нет.

— Верно, — подтвердила Кармела. — Если ты её убьёшь, то тебя сразу казнят. Если её убьёт Алессия, то развяжется война между Скалли и Манфреди.

— Ну, Виолетта же может просто её убить под предлогом того, что та её доставала и провоцировала, — сказала шёпотом Алессия.