Игра с огнём: Кровь и Лёд

Глава 7. Грани владения

Воссоединение — это две реки, которые когда-то текли единым руслом, но судьба раскидала их по разным ущельям. Одна неслась через холодные скалы, дробилась о камни и теряла капли в бесплодных землях. Другая петляла по солнечным долинам, но, не находя выхода, медленно угасала в песках одиночества.

И вот — после поворотов, которые казались вечными, после снов, где они лишь смутно слышали журчание друг друга, — они снова встретились. Не как ручейки, робко сливающие воды, а как полноводные потоки, смывающие на своем пути все преграды. Их волны, когда-то чужие, теперь переплетались, унося прочь обломки былых разлук. Где-то в глубине ещё оставались тени старых ран — тёмный ил на дне, — но поверх него уже неслись чистые струи новой жизни.

Они больше не делились на «твоё» и «моё». Теперь это была одна река — глубокая, неудержимая, готовая влиться в океан чего-то большего. Но всегда будет с одного рта — «моя».

Вечер проходил так же хорошо, но мои мысли были только об этой парочке. Как же они меня бесят. Мне хочется разбить самую большую вазу о голову Адрианы, чтобы она упала без сознания, а потом вколоть каждый осколок поочередно ей в ребра, бедро, глотку, руки и под ногти. Вырвать ей глаза и сделать серьги, которые подарю её родным.

Я стояла вместе с Алессией и смотрела, как она всё больше пьянеет. Я волновалась за неё, но ей хоть бы хны. Она уже в своём мире — танцует, радуется и смеётся. Забавная какая.

Я наблюдала за гостями, которые тоже напивались. На мою талию легла рука, и я рефлекторно развернулась, ударив в живот. Риккардо закашлялся.

— Чёрт, принцесса. Ты бы хоть предупредила, я, может, живот бы напряг, — откашливаясь, проговорил он.

— Ой, прости, я не знала, что это ты, — я посмеялась. — И не прищуривайся, я не сильно-то и ударила.

Риккардо театрально застонал.

— Нужен поцелуй, он всё излечит, — посмотрел он на меня.

— Ну уж нет, — ответила я.

— Боже, я умираю, — закрыл глаза он, а затем открыл один и посмотрел на меня с улыбкой. — Тогда танец.

Риккардо, как джентльмен, протянул мне руку. Я с улыбкой вложила свою. Он повёл меня в центр зала.

Он притянул меня ближе, и мир сузился до пространства между нашими телами — до тепла его ладони на моей талии, до ритма дыхания, которое постепенно подстраивалось под такт музыки. Я не сразу поняла, что это за мелодия — то ли она лилась из старинного патефона где-то в углу, то ли её напевал сам Риккардо, вполголоса, губами, едва касающимися моих волос.

Мы не танцевали — мы парили. Его шаги были такими же уверенными, как его улыбка, но в них вдруг проскользнула нежность, которую я не ожидала. Он вёл меня легко, будто мы кружились не по полу, а по краю облака: каждый поворот, каждое движение было предсказуемым и всё же волнующим.

— Ты дрожишь, — прошептал он, и его пальцы слегка сжали мой бок, будто проверяя, реальна ли я.

— Это не дрожь, — соврала я, чувствуя, как мурашки бегут по спине. — Это... ритм.

Он рассмеялся, и звук этот растворился у меня в висках, горячий и густой, как вино. Наш танец стал медленнее, ближе. Его рука скользнула с талии на спину, прижимая меня так, что я ощутила каждый его вдох. Где-то за пределами этого момента существовали правила, условности, причина, по которой я не должна была поддаваться этому — но сейчас они казались такими же далёкими, как звёзды за окном.

А потом музыка смолкла. Или просто перестала для нас существовать.

— Ну что, — его губы искривились в той самой ухмылке, которая сводила меня с ума, — теперь поцелуй?

Я отстранилась, но пальцы всё ещё цеплялись за его рукав, предательски не желая отпускать.

— Только если ты действительно умираешь.

— Тогда начинай прощаться, — он притворно закатил глаза и снова притянул меня к себе.

И мы закружились снова — уже без музыки, без слов, просто потому, что ни он, ни я не хотели останавливаться.

Мы общались во время танца, смеялись, а затем я столкнулась бедром с человеком. Повернув голову, чтобы извиниться, я сразу же смолкла. Энтони повернулся и посмотрел на меня сверху вниз. В его руках извивалась Адриана, почти вжимаясь в него. Я моментально отвернулась и продолжила танцевать с Риккардо. И снова чувствовала этот взгляд на себе.

Когда мы закончили второй танец, а Риккардо начинал ещё один, я отстранилась.

— Извини, я хочу выйти на улицу, — прошептала я.

— Хорошо, мне пойти с тобой? — спросил он, убирая мою прядь волос.

— Не стоит, я скоро вернусь, — я улыбнулась.

Риккардо ушёл, а я направилась к выходу из особняка. Проходила через гостей, будто в тумане. Мой разум словно отключился. Я нашла охранника и кокетливо попросила сигарету. Слава богу, он оказался не принципиальным и дал её мне.

Вышла на улицу. Холодный ветер моментально окутал меня и вернул в реальность. Я вдохнула полной грудью и спустилась по лестнице. Мне хотелось прогуляться, побыть наедине с собой. Закурив, я пошла по тропинке в сад. Дым наполнял лёгкие, создавая мутную тягость, а затем пробирался в мозг, расслабляя тело.

— Ты куришь, — мужской голос разрушил моё одиночество.

Я обернулась. Передо мной стоял Энтони. Желудок сжался, будто вот-вот вывернется. Но я держалась и гордо смотрела ему в глаза.

— Курю, — сухо ответила я, затем развернулась и собралась уйти.

Рука Энтони схватила меня и дёрнула к себе. Я ахнула и влетела в его грудь, поморщившись от удара, и тут же отстранилась. Сердце забилось чаще, ощущая его так близко, ощущая его руку.

— Что? — спросила я, делая затяжку.

— Почему куришь? — кивнул он на сигарету.

— А почему нет? — ответила я вопросом на вопрос.

Между нами повисло молчание — тугое, тяжёлое, невыносимое. Его глаза скользили по мне, по сигарете, по моим губам, касающимся фильтра. Я стряхнула пепел и пошла прочь.

— Стоять, — приказ вырвался с его губ.

Я не остановилась. Не собиралась. Он мне никто, я не стану его слушаться.

— Я же сказал, — раздражённо проговорил он. — Стоять.

— Не собираюсь останавливаться. Я не пешка и не кукла, чтобы слушать твои приказы, — ответила я, не оборачиваясь.

Энтони пошёл за мной, его тяжёлые шаги гулко звучали по тропинке. Он снова дёрнул меня к себе.

— Не поворачивайся ко мне спиной, когда я стою к тебе лицом, — процедил он сквозь зубы.

— Это ты своей Адриане говори, — я сделала затяжку и выпустила дым ему в лицо. — Она явно послушается тебя, но не я.