Страница 76 из 79
Спустя полтора часа Иван, помытый и одетый, с помощью Некраса спустился вниз. До сумерек оставалось ещё часа три. Егерь подумал, глянул за окно и приказал запрягать. То есть, подогнать к крыльцу новенький «Вепрь». Разумеется, женщины выразили решительный протест, но Терентьев был неумолим.
В машину Ивана посадил всё тот же Некрас. Это оказался тот ещё квест. Сперва на горбу дотащить немаленькую тушу графа до машины. Аккуратно, чтобы не стукнуть головой, опустить на сиденье. Затем ноги по одной переставить в салон, на полик, да проверить, чтобы никакая часть тела не попала в притвор двери.
Егерь велел рулить в сторону пасеки. Посередине лесной дороги остановил машину. Руками спустил ноги на землю. С трудом, опираясь об открытую дверцу, поднялся. На трясущихся и подгибающихся ногах сделал шаг и, несомненно, упал бы, если б не вовремя подскочивший слуга.
Минут за десять Некрас дотащил хозяина до здоровенной двухобхватной сосны. Тот обнял шершавый морщинистый ствол и махнул слуге: мол, отойди. Сам же замер, и Некрас готов был поклясться, что Иван сейчас не просто так стоит, а разговаривает с деревом, и сосна ему отвечает.
Так Терентьев простоял с полчаса, не меньше. А потом ласково погладил громадное дерево, и пошел обратно, к машине. Некрас кинулся на помощь, но был остановлен одним повелительным жестом. И впрямь: неуверенно, порой спотыкаясь, но Иван дошел до машины своими ногами. Уселся на сиденье и приказал:
— В усадьбу!
В дом граф зашел сам, домашних не столько удивив, сколько напугав. Скинул куртку на руки подоспевшего слуги. Провозгласил:
— Ну что, дорогие мои, теперь можно и за стол. Где там пирог со свечками? Есть у меня одно желание, надо непременно его загадать.
Ну а потом потянулось обычной чередой праздничное застолье. Аглая расстаралась, наготовила не меньше, чем на роту солдат. Иван, на её радость, ел за семерых, в один присест сметая гигантские порции. Здоровенный пирог, которым троих можно было бы накормить досыта, приходился ему на один зуб. А в самом конце, когда все наелись и отвалились, лично поднялся наверх и, вернувшись, выставил на стол коробку с пирожными от маэстро Фаббри.
— Как же это? — заохала бабка Аглая. — Дорогущие ведь!
— Ничего, — успокоил её Иван, — завтра они половину своего вкуса потеряют. Есть их надо сейчас, чтобы удовольствие по максимуму получить, так что смело бери и наслаждайся.
Аглая, поколебавшись, положила себе на блюдечко нечто воздушное, отломила маленький кусочек, сунула в рот, да так и застыла, широко распахнув глаза.
— Как же это! — воскликнула она, опомнившись. — Такая вкуснотища! Непременно надо к этому господину Фаббри наведаться, научиться такое готовить. Авось не откажет.
И на Ивана со значением глянула: мол, если сам граф словечко замолвит, то наверняка не откажет. Терентьев рассмеялся:
— Скажу я маэстро, даст он тебе несколько уроков. Ну а дальше — сама.
— А мне больше и не надо, — махнула рукой бабка. — Конкуренцию этому итальянцу я создавать не собираюсь. Разве что иногда вас да себя побаловать.