Страница 75 из 79
Даже уездный голова побывал в доме Терентьева. Подарил драгоценную безделушку, произнёс пустые официальные слова и тут же удалился, с трудом сдерживаясь, чтобы не морщиться.
Домашние дарили сделанные своими руками полезные в обиходе вещи. И хоть в цене их подарки не могли сравниться с дарами набольших людей, для Ивана они оказались подороже иных прочих. Уж всяко ценнее финтифлюшки от уездного головы.
Был и столичный гость. Платон Бахметьев, совладелец фабрики «Волков-Эликсир» приехать лично не смог, дела у него были. Зато прислал доверенного человека. Передал Ивану красиво украшенную корзинку с набором эликсиров и мазей, сделанных из терентьевского мёда. Этакий намёк: мол, давай мёда больше, и презенты будут богаче.
Но больше всех поразили терентьевские мужички. Староста Терентьевки важно выступил вперёд, щеголяя новыми сапогами, наполняя комнату непередаваемым дегтярным духом. Низко, земно поклонился графу.
— Здрав будь на многие лета, Иван Силантьевич, защитник наш и надёжа. Отыскали мы нечаянно в закромах книжицу одну. Покумекали промеж собой, да порешили, что нам она ни к чему, а тебе, глядишь, сгодится. Ты уж не побрезгуй подарком, от всего терентьевского обчества с уважением к тебе да низким поклоном.
Староста поклонился вновь, моргнул сопровождающим, и те мигом выволокли сундучок размером примерно с тот, что князю был передан. Только попроще и с нормальным навесным замком. Даже ключ торчал в замочной скважине. Помощники допёрли сундучок до кровати и с явным облегчением брякнули его на пол. Аж посуда в буфете звякнула. На этом поздравления и окончились.
Теперь, когда ритуал был завершен, гости потянулись было вниз, но оттуда, от входа, донеслись громкий стук и громовой голос:
— Волею князя!..
Те, кто успели выйти на лестницу, мигом вернулись обратно. Лишь дед Иван метнулся вниз, к дверям. Через полминуты ступени тяжело заскрипели, дверь отворилась и на пороге комнаты воздвигся богатырских статей офицер. Судя по мундиру, из княжьих фельдъегерей. Парадным шагом, словно на плацу, приблизился к кровати.
— За служение князю, — произнес он громким, хорошо поставленным голосом, — а также за уничтожение врагов княжества князь Волков награждает графа Терентьева Княжьим крестом второй степени.
С этими словами фельдъегерь вынул из поясной сумки обитую малиновым бархатом коробочку и протянул Ивану. Тот не мог до неё дотянуться, а офицер не имел права наклониться. Повисла неловкая пауза.
Положение спасла Маша. Она подбежала, приняла у княжьего гонца орден и вложила коробочку в руки жениха. За самим орденом последовал пакет полагающихся документов.
— А также за большой вклад в развитие уезда, — продолжил офицер, доставая очередную пачку бумаг, — в этом году размер податей в казну для графа Терентьева уменьшается наполовину.
Если после вручения ордена собравшиеся молча крутили головами да удивлённо пучили глаза, то теперь не утерпели — зашушукались, обсуждая невиданную княжью милость. Можно не сомневаться: к вечеру весь уезд будет знать о награждении, да со всеми подробностями. Ещё и сверху присочинят. Вон, дед Иван уже дёргается: зажгло его бежать в кабак, новостями делиться вперёд терентьевского старосты. Упустит момент — и не нальют мужики ему лишней чарки. А сделать это не так-то просто: обязанностей привратника с него никто не снимал.
— Кроме того, — фельдъегерь отстегнул с левого запястья прикованный на цепь портфель, — во исполнение ранее данных обещаний князь передаёт известные графу документы.
Маша потянулась было передать, но ей не позволили:
— Велено лично в руки.
Но большой портфель — всё же не маленькая коробочка. Егерь сумел, дотянулся. Ухватил портфель за угол и подтащил поближе. Собрался благодарить, но бравый фельдъегерь козырнул, провозгласил:
— Честь имею!
Повернулся кругом через левое плечо и удалился. Каждый его шаг сопровождался торжественным позвякиванием посуды в шкафу. Собравшиеся молчали, пока внизу не хлопнула дверь. И сразу после этого собрались на выход, оживлённо обсуждая промеж собой все увиденное и услышанное.
— Степан Потапович, — окликнул Иван оружейника.
Он уже успел взломать печати на портфеле и сунуть нос внутрь.
— Слушаю вас, ваше сиятельство! — подобострастно поклонился Востряков.
После того, как Маша привезла ему орихалковый лом, он иначе относиться к графу просто не мог.
— Скажи, Степан Потапович, у тебя ещё осталась та стрелка из адамантия? — спросил Терентьев, дождавшись, когда последние любопытные удалились.
— А как же! Все в целости и сохранности. Только никак не могу с ней ничего сотворить. Не хватает на то моих умений.
— Вот, держи, — Иван передал Вострякову портфель. — Здесь секреты адамантия. Может, не все, но самые основы точно есть. А до тонкостей уж сам доходи.
— Ваше сиятельство!
Оружейник аж задохнулся от восторга.
— Ваше сиятельство! Я… Немедленно…
Дёрнулся было к двери, прижимая к груди портфель с бумагами, опомнился, покраснел. Развернулся к Терентьеву, поклонился, пробормотал невнятное прощание и кинулся на выход.
Наконец, все ушли. Осталась лишь Маша, прибирающая на стол подарки.
— А что в сундуке? Что там за книжка? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Но ведуна так просто не обманешь!
— Любопытно, да? — подмигнул ей Иван. — но давай позже. Мне тоже интересно и хочется взглянуть. Но гораздо сильнее хочется снять этот проклятый гипс, вымыться и одеться. Обещаю, что без тебя сундук открывать не буду. Иди вниз, да пришли сюда Некраса. Мне сейчас без него не обойтись: шутка ли, два месяца лежал без движения. Поди, самостоятельно даже шагу ступить не смогу.
Маша вздохнула и смирилась.
— Хорошо, — кивнула она и вышла.
Вскоре появился слуга. Ему объяснять ничего не пришлось. Войдя, он сразу заложил дверь на засов. И через секунду гипс, взломанный Кэпом, развалился на части.
— Наконец-то! — блаженно выдохнул егерь. — Наконец-то я могу почесаться там, где чешется. Какое счастье!
Он с некоторым трудом сел на кровати, затем попытался встать. Безуспешно. Глянул на Некраса, беспомощно разведя руками. Слова были ни к чему. Бывший убийца через секунду стоял рядом. Умело подставил плечо, поднял хозяина и потащил его в ванную. Прежде всего — гигиена.