Страница 50 из 60
Глава 19. Ярослава
26 сентября. 18:50
Мой пульс стабильно держался на пугающей отметке 112 ударов в минуту. Для состояния относительного физического покоя — я просто сидела на пассажирском сиденье автомобиля, пристегнутая ремнем безопасности, — это классифицировалось как выраженная синусовая тахикардия, вызванная острым психоэмоциональным стрессом.
За тонированным стеклом «Мерседеса» медленно, словно в замедленной съемке, проплывали монументальные, неприступные заборы элитного загородного поселка. Уровень концентрации капитала и власти на один квадратный метр здесь выходил за рамки моего повседневного понимания. Здесь не было привычной городской суеты, обшарпанных остановок или случайных прохожих. Только идеальные асфальтовые дороги, камеры видеонаблюдения и тишина, купленная за огромные деньги.
Моя система всё еще не могла до конца обработать и структурировать информацию, поступившую вчера вечером. Когда Кирилл вернулся в квартиру после того, как проводил Марка, его лицо было необычно серьезным и напряженным. Он сел рядом со мной на диван, взял мои руки в свои и сообщил, что завтра вечером мы приглашены на официальный семейный ужин к его родителям в их загородную резиденцию.
Для меня это стало настоящим системным шоком. Мой алгоритм выстраивания человеческих взаимоотношений дал критический, глубокий сбой.
— Кирилл, это абсолютно нелогично, — сказала я тогда, чувствуя, как от паники перехватывает дыхание и сужается поле зрения. — Длительность нашей социальной и эмоциональной связи ничтожно мала. В стандартной статистической модели знакомство с родителями происходит на этапе планирования долгосрочного партнерства, спустя минимум шесть-восемь месяцев регулярного взаимодействия. Куда мы так иррационально спешим?
Кирилл тогда тяжело вздохнул и обнял меня, пытаясь физическим контактом погасить мою нарастающую панику.
— Ясь, в моем мире, в кругах людей, к которым принадлежит мой отец, действуют совершенно другие правила, — мягко, но твердо объяснил он, поглаживая меня по спине. — Здесь не ждут полгода. Если старший сын приезжает с "проверкой" и докладывает, что всё серьезно, родители хотят немедленно увидеть, кто именно нарушил привычный сценарий и заставил меня измениться. Это демонстрация статуса и контроля. Давая им понять, что ты со мной всерьез, я обязан официально ввести тебя в этот круг. Иначе отец решит, что я его не уважаю, или что мне есть, что скрывать, и начнет копать под тебя сам. А поверь, его служба безопасности работает лучше спецслужб.
Его аргументация была выстроена логично и опиралась на факты его среды, но от этого мне не стало ни на процент спокойнее. Я понимала, что меня везут на осмотр, как неизвестный биологический вид.
И вот сейчас мы плавно тормозили перед массивными коваными воротами, украшенными вензелями. Они начали плавно, почти бесшумно разъезжаться в стороны, пропуская нас на территорию огромного поместья, буквально утопающего в идеальном, выверенном до миллиметра ландшафтном дизайне.
— Яся, дыши, — голос Кирилла вырвал меня из панических вычислений вероятности провала. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне, накрывая мои ледяные, сцепленные в замок пальцы своей теплой, уверенной ладонью. — Ты сейчас протрешь дыру в своей сумочке.
— Моя нервная система находится в состоянии критической перегрузки, — честно призналась я, глядя сквозь лобовое стекло на трехэтажный особняк с панорамными окнами и колоннами, напоминающий скорее резиденцию европейского посла, чем жилой дом. — Вероятность того, что я не смогу соответствовать поведенческим стандартам твоей семьи, составляет 98 процентов. Я... я не знаю, как правильно функционировать в такой враждебной среде. Мои алгоритмы не адаптированы для высшего общества.
— Тебе не нужно ничему "соответствовать", Яся, — Кирилл поднес мою руку к своим губам и легко поцеловал побелевшие костяшки пальцев, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Тебе нужно просто быть Ярославой. Той самой девчонкой, которая вчера учила меня правильно резать перец и читала нотации о безопасности на воде. Я рядом, Ясь. Я не дам тебя в обиду. Даже собственному отцу. Ясно?
Я медленно кивнула, хотя пульс не замедлился. Я опустила взгляд на свой наряд. К выбору визуального образа я подошла с максимальной математической точностью, категорически отвергнув все предложения Кирилла купить что-то из тяжелого люкса или блестящего гламура.
На мне было темно-синее платье-миди прямого кроя, из плотной, матовой ткани. Закрытый ворот, длинные рукава, никаких лишних деталей, рюшей или вырезов, отвлекающих внимание. Минимализм, строгость и функциональность. Волосы я собрала в строгий, гладкий пучок на затылке, закрепив шпильками. Макияж — только тон и бальзам для губ. Я выглядела аккуратно и консервативно — так, чтобы не вызывать визуального отторжения и не давать поводов для обсуждения моей «вульгарности» или «бедности». Я выглядела как студентка, а не как содержанка.
На заднем сиденье лежал подарок. Выбор презента занял у меня половину ночи и потребовал построения сложного дерева решений. Дарить богатым людям дорогие брендовые вещи — математическая бессмыслица, они могут купить их сами, причем лучшего качества. Дарить что-то откровенно дешевое или сделанное своими руками — социальное оскорбление в их кругу. Поэтому я пошла по пути эксклюзивной функциональности.
Я приобрела в специализированной, закрытой чайной лавке подарочный бокс из натурального вишневого дерева, внутри которого находилась коллекция редких сортов пуэра и улуна многолетней выдержки, а также строгий, геометрически правильный букет белых калл для мамы Кирилла. Это было уместно, прагматично, подчеркивало интеллектуальный подход и выражало уважение без лишнего, жалкого заискивания.
— Ты выглядишь идеально, — произнес Кирилл, словно прочитав мои внутренние сомнения. Он вышел из машины, открыл мою дверь и взял с заднего сиденья цветы и тяжелую коробку с чаем. — Пойдем. Они уже ждут.
Я сделала глубокий, размеренный вдох, считая про себя до четырех и задерживая дыхание, чтобы принудительно выровнять пульс и активировать парасимпатическую нервную систему.
— Система готова, — тихо, как мантру, произнесла я, выходя из машины на безупречно чистую брусчатку. — Идем.