Страница 10 из 60
«Ахаха, ну ты выдал! Старая добрая схема "создай проблему — предложи решение". Воскресенский, ты играешь по-крупному. Это уже не просто спор, это полноценный триллер».
Матвей:
«Это будет легендарно. Жду завтрашних сводок с полей сражений».
Я отложил телефон и закрыл глаза, подпевая негромкому рекупеку: «...у каждого свой путь, у каждого свой край». В моей голове уже крутилась картинка: Яся, затравленная, с сорванным голосом и дрожащими руками, доверчиво прижимается к моему плечу, потому что в её логическом мире я остался последней точкой опоры.
Это было жестоко? Возможно. Но в моем мире привязанность не дарилась просто так. Её вырывали с корнем, её создавали искусственно, её заслуживали через филигранные манипуляции.
— Ничего личного, математик, — прошептал я в пустоту комнаты. — Просто бизнес-стратегия по поглощению активов.
После полуночи город окончательно скинул маску приличия. Я затормозил у подъезда Аглаи, не глуша мотор — низкий рокот выхлопной системы отражался от стен элитного ЖК. Она вышла через минуту — и, черт возьми, она знала, как эффектно появиться. На ней были кожаные брюки в облипку, подчеркивающие каждый изгиб, короткий топ и тяжелая косуха, небрежно наброшенная на плечи. Волосы собраны в высокий, дерзкий хвост, макияж — агрессивный смоки, делающий её похожей на хищную птицу. Она выглядела как королева этих улиц, но её лицо… оно было будто высечено из холодного гранита.
— Садись, — бросил я, когда она захлопнула дверь, обдав салон запахом дорогого парфюма и тревоги.
Машина рванула с места, вжимая нас в кресла. Аглая молчала всю дорогу, глядя в окно на пролетающие мимо огни Садового кольца.
— В чем дело? — я нахмурился, резко перестраиваясь в крайний левый ряд, подрезая какого-то бедолагу на такси. — Ты в чате за весь вечер ни слова не написала. Мы там вообще-то новую тактику насчет Яси утвердили. Марина завтра приступает к «обработке». Будет весело.
Аглая лишь громко, раздраженно цокнула и сложила руки на груди.
— Если ты решил окончательно превратиться в первосортного говнюка, Кир, то делай это без моего участия, — отрезала она, и её голос полоснул по ушам не хуже битого стекла. — Травля первокурсницы? Серьезно? Это уровень прыщавой школоты, а не твой. Мне в этом дерьме участвовать неинтересно. Это... мелко.
Я лишь усмехнулся, не понимая её внезапного приступа морали. Мы приехали на точку — заброшенный, идеально ровный участок строящейся трассы за МКАДом. Атмосфера была пропитана жженой резиной, адреналином и тем самым драйвом, который заменяет мне кислород. Сотни машин, рев форсированных моторов, толпы людей, греющихся у костров в бочках. Здесь не было правил МИЭПа или папиных советов директоров. Здесь была только чистая скорость.
Я припарковался в тени фур, подальше от мощных прожекторов. До моего заезда оставалось минут пятнадцать. Я повернулся к Аглае, чувствуя, как внутри закипает привычное, темное желание. Она была слишком красивой в этом пульсирующем неоновом свете, чтобы я мог просто слушать её нотации.
— Да брось ты, — я придвинулся ближе, обхватывая её шею ладонью и заставляя посмотреть на меня. Мои пальцы собственнически скользнули под косуху, оглаживая горячую кожу на талии. — Это просто игра. Разве тебе не интересно посмотреть, как «великая математика» ломается под давлением суровой реальности? Это же эксперимент.
Я накрыл её губы своими. Поцелуй был требовательным, жестким — я привык, что Аглая отвечает мне с той же яростной страстью, впиваясь ногтями в мои плечи. Моя рука начала медленно подниматься выше по её телу, заявляя права на территорию, которую я считал своей по умолчанию.
Но Аглая осталась неподвижной. Холодной. Чужой.
Она резко, почти грубо отвернула голову, разрывая контакт.
— Нам надо поговорить, Кирилл. Прямо сейчас. И не о твоих идиотских спорах.
— Не время, — прорычал я, снова пытаясь притянуть её к себе, раздраженный этим отказом. — Поговорим после финиша. Сейчас мне нужно сбросить напряжение, иначе я сожгу сцепление на старте.
Я снова потянулся к её губам, уверенный в своей власти, но она с неожиданной силой оттолкнула меня в грудь.
— Ты придурок! — в её глазах, обычно таких расчетливых, вспыхнуло что-то похожее на настоящую ярость, смешанную с горьким отвращением.
Прежде чем я успел хоть что-то сказать, она дернула ручку двери и выскочила из машины, впуская внутрь запах гари и шум толпы.
— Аглая! Мать твою, куда ты? — я вылез следом, стоя у открытой двери в полном шоке.
Она не просто уходила — она бежала. Но не к свету прожекторов, не к толпе стритрейсеров и не к импровизированному бару. Она целенаправленно неслась в темноту, в сторону дальней парковки, за каким-то парнем в неприметной серой худи, который быстрым, почти суетливым шагом уходил прочь, стараясь скрыться между рядами припаркованных машин.
Я замер у капота своего «мерса», чувствуя, как внутри всё переворачивается от дикого непонимания. Чтобы Аглая Демидова... бежала за кем-то? Чтобы она отшила меня — Кирилла Воскресенского — ради того, чтобы догнать какого-то невзрачного типа, похожего на тень?