Страница 81 из 84
А Марату парк все планы сбил. Его входов-выходов он не знал, а Дом культуры где-то за ним и располагался. Значит, топать обратно и в обход, а это крюк.
На парней на лавочке он поначалу не обратил особого внимания. Обычные рабочие ребятки, слесари или шофера. Сидят, правда, похабно, с ногами на скамейке, но само по себе это ничего не значит. Может, скамейка до них была грязная, вот и уселись на спинку.
А потом он услышал песню.
— Тридцать три веселых атамана
Девушку поймали у фонтана,
Юбку черную стянули,
Дружно жребий потянули,
И пошла работа по часам…
Парни спокойно слушали гнусную песню, посмеивались, а в сердце Марата бушевала ненависть. Как живая перед глазами стояла его Марийка. Юная закарпатская комсомолка, со всем жаром сердца принявшая идеи коммунизма. Страстная, любящая и любимая. И двенадцать крохотных детишек, которых они подобрали на послевоенных руинах, отмыли, вылечили, накормили и полюбили как родных… И которые сгорели заживо все. Два десятка беглых полицаев осадили ночью дом командира части, на охране которого стоял всего один старшина. Шансов у них выжить не было. Марат знал — они отбивались до последнего патрона, старшина Серебряков и Марийка, потому что утром бойцы вытащили из кустов десяток трупов. Но дом полицаи успели сжечь вместе со всей командирской семьей. Как именно погибли его родные, Марат не узнал, бойцы просто силой не пустили его на разбор пожарища…
А теперь он словно слышал глумливые голоса тех полицаев. Вот они, суки, выжили, сидят, песни поют про изнасилование, веселятся…
— Очередь четвертого настала,
Сонечка немножечко устала…
Марат скрипнул зубами и опустил голову. Вот про что говорил Левка, а он не слушал. В песнях — геологи-искатели, а в жизни — вот эти.
Он уже собрался уходить, когда на свое несчастья со скамейки спрыгнул самый мелкий из парней и побрел к нему. Марат знал эту манеру с юности — начинает всегда самый мелкий, но увертливый. Пристает, хамит и провоцирует. А когда его пытаются осадить, налетает вся компания и забивает с полным ощущением правоты — они же защищают слабого!
— Дядя, закурить есть?
И мелкий перегородил ему дорогу.
Все его звали Черняк, потому что Чернявин. В компании его ценили за бесстрашие и ловкость. Махалово обычно начинал он, хотя и был самым мелким. Собственно, потому он и начинал. Недорослику по плечо среднему человеку так и хочется съездить по роже за наглость и хамство. И многие пытались, да ни у кого не получалось — увертлив был Черняк и ловок, как кошка, а потом набегали дружки и желание махать руками отбивали напрочь вместе с почками. Нечто подобное и в этот раз предполагалось. Да, широковат мужик в плечах, но один же. А семеро одного всегда запинают, будь даже он мастер спорта по боксу. Черняк это точно знал, потому что одного боксера они уже на больничную койку отправили.
И никто почему-то не понял, что на этот раз им попался не боксер, а убийца. Отказало у всех в эту ночь бандитское чутье на опасность.
Мужчина не стал ничего говорить. Только вдруг оказался рядом. И не ударил даже Черняка, а вроде как толкнул двумя руками. И словно граната взорвалась внутри Черняка, обожгла невыносимой болью. А тело его подняла в воздух неведомая сила, пронесла метра три и с размаху бросила на дружков, да так, что у них кости затрещали. А потом раздалось несколько испуганных вскриков… и всё. Только силуэт белой стрелы появился на спинке скамейки.
Все же природа щедро наградила Черняка здоровьем. В отличие от остальных, он в больнице пришел в себя. Ненадолго, но тем не менее. И увидел рядом со своей кроватью двоих мужчин в белых халатах, один из которых убирал в металлическую коробочку шприц.
— Кто вас бил? — настойчиво спросил один из мужчин. — Кто? Ты его знаешь?
— Нет, — простонал Черняк и заплакал от боли внутри. — Чужой. Пришел и стоит. А это наш парк, мы в нем главные! А он не боится!
— Чернявин, вспоминай! Как выглядел нападавший? Высокий и худой, лицо смуглое, да?
— Низкий, — прохрипел Черняк. — Широкий, падла, как бочка…
Мужчины разочарованно переглянулись.
— Не он. А кто тогда? Кто вообще на такое способен? У этого мозгляка руки на груди отпечатались! А внутри вообще, наверно, каша, как еще дышит, непонятно…
— В отделе специальных операций, наверно, есть специалисты, — неуверенно предположил один из мужчин.
— И что, они гоняют городскую шпану? Им делать, что ли, больше нечего⁈
— Случайный залетный из спецуры? К женщине приехал или еще к кому…
— Тогда он шел к вокзалу. Больше в этом сраном городке некуда идти. Срочно группы на вокзал и автостанцию!
— Автостанция, наверно, ночью закрыта…
Наверно? А нам надо — точно! Работаем!
А Марат легко толкнул боковую дверь Дома культуры и пошел на звуки музыки. Где-то там играл Левка, создавал свои великие, вредные и ненужные для государства песни.
Левка играл, а Марат стоял рядом и слушал. А когда музыка закончилась, сказал негромко:
— Прости меня, дурака.
И стиснул вскочившего друга в крепких объятьях.