Костры СССР

Глава 18

Крепко загружен работой товарищ комиссар, совсем про отдых забыл и про сон тоже, а образ волшебной красавицы Гали из памяти все равно не стирается. Ходит комиссар по палатам, поддерживает бодрым словом больных, вникает в дела и беды госпиталя, помогает справляться с ними по мере сил, а глазами всех встречных женщин так и провожает, так и прощупывает. Но — не нашел комиссар красавицу Галю ни среди врачей, ни среди медсестер. Ну а санитаркой она никак не могла быть. Слишком утонченная, слишком сильная. И духи у нее дорогие. Нет, только не санитарка, у санитарок руки от работы грубые, и голос от ругани грубый тоже, санитарки все приземистые и крепкие в талии, больше на тумбочку похожие, чем на женщин. А Галя… она волшебная.

Товарищ комиссар на всякий случай даже по приемным начальников отделений прошелся — вдруг красавица там секретаршей сидит? Сам он точно бы такую не пропустил, к себе приблизил бы, так неужто начальники отделений не мужчины, неужто глупее него? Но не нашлась Галя и в секретарских владениях.

Крякнул тогда бывший разведчик, подумал и подступился к делу поисков с профессиональной основательностью. Частым гребнем по госпитальным хозяйствам пошел, заглянул даже туда, куда прежде ни одна комиссарская нога не ступала. И то сказать — ну какие интересы могут быть у комиссара госпиталя, например, в ассенизаторском участке? Он и знать не знал, что таковой в госпитале имеется. Но — нашел и заглянул. Местные представители пролетариата настолько не ожидали визита комиссара, что даже бутылку самогона не успели спрятать, так и застыли со стаканами в руках в ожидании начальственной кары. Но ничего им не сказал комиссар, только усмехнулся понимающе да дальше пошел. Не до выпивших слесарей ему, поважнее дело имеется.

И наконец улыбнулась ему удача. Обнаружилась рядом с двухэтажным бараком-общежитием для медицинских работников неброское сооружение. Вроде как котельная, но не она — и труба несерьезная, и проводов электрических что-то многовато к ней ведет.

Сунул свой нос горбатый, в молодецкой драке не единожды перебитый, в незапертую дверь комиссар — и замер. В машинном помещении, спиной к нему, молодая стройная женщина в рабочем комбинезоне уверенно работала гаечными ключами. То ли деталь какую меняла, то ли просто гайки подтягивала. Оценил комиссар стройность фигурки, засмотрелся. И тут женщина слегка развернулась, и ударила прямо по сердцу комиссара тревожная красота ее лица. Она! Много красивых женщин встречал по жизни комиссар, но тревожная красота — только у нее.

Не задумываясь он шагнул вперед и обнял ее. И прошептал весело да ласково:

— Вот я тебя и поймал, красавица Галя!

Вообще-то очень красив был комиссар, высок да силен, и красота его на женщин безотказно действовала. Как и немалая должность. Часто он обнимал да целовал их без предупреждения, особую сладость в том находя, и примерно представлял основные варианты дальнейших событий. Чаще всего ему предстояла шутливая борьба и неискренние возмущения, и к ним он был готов. Но женщина вдруг обмякла в его руках, словно сознание потеряла, скользнула вниз, а там, внизу, вдруг упруго вывернулась из его мужской хватки, провернулась на пятках, в сторону отскочила — и уставилась настороженно и зло. Тут бы пошутить комиссару, разрядить обстановочку — а не может он ни слова сказать. Потому что, выворачиваясь, женщина изо всех сил саданула ему локтем промеж ног. Повезло, что немножко промахнулась, в последнее мгновение на инстинктах чуть сместился, чуть зажался комиссар, но и так мало не показалось. Стоит, от боли еле на ногах держится, сил хватает, только чтобы не свалиться на бетонный пол. А в голове всего две мысли крутятся. Первая — «вот сука!» А вторая — «не она». Потому что, выкручиваясь из объятий, крепко прижалась к нему женщина грудью, и никакой там упругости комиссар не ощутил. Обычная мягкая грудь рожавшей и кормившей женщины. А красавица Галя, в его представлении, никак не могла ни рожать, ни кормить. Ее предназначение — в обожании мужчин купаться.

Наконец, кое-как выдохнул товарищ Розенбаум. Прохрипел «извините, обознался», окончательно взял себя в руки и начальственным голосом потребовал отчета, что здесь и как.

— Панницкая, дежурный оператор, — представилась женщина и слегка отступила. — А здесь находится резервный пункт электропитания госпиталя, паровик и генератор в связке. На случай войны. В мирное время обеспечиваем аварийные потребности госпиталя в случае перебоев электропитания.

— Ну, показывайте, — снисходительно сказал товарищ Розенбаум. Шагнул пару раз вслед за женщиной и вздрогнул. Понятно стало, почему она стояла перед ним так странно, бедром чуть в станину агрегата не упираясь. На неприметной боковине агрегата покоился здоровенный такой газовый ключ. Рука женщины, получается, на его длинной рукояти лежала.

Представил товарищ Розенбаум, как увесистая железяка прилетает ему в голову, и снова содрогнулся. И страшно разозлился. Кто она такая, чтоб на самого комиссара с железкой в руке выступать⁈ Но ничего пока что не сказал товарищ Розенбаум. Перед кем тут говорить? Перед ней? Ну так их отношения предельно ясны, железкой готова встретить. А просто так сотрясать воздух — бессмысленное дело.

А вообще-то резервный пункт электропитания комиссару понравился. В механизмах он не разбирался, но чистоту и порядок оценил. Хорошее место для работы, уединенное, чистое и ответственное. И знаний требует, любого дурачка здесь не поставишь…

Заметил комиссар узенькую дверь в боковой стене и по привычке туда двинулся — если проверять, так проверять все.

— Только не шумите, товарищ комиссар, — дрогнувшим голосом предупредила женщина. — Дети мои там. Наигрались, намаялись, спят.

Товарищ Розенбаум женщине не очень поверил, приоткрыл дверь и глянул. Действительно дети. Девочка и мальчик, погодки по виду, мирно спят на диванчике, и одеяльцем заботливо прикрыты.

— У меня дежурства суточные, — виновато сказала женщина. — Детей не с кем оставить, с собой беру. Но они послушные, в дежурке играют, в машинный зал не лезут.

— Ну-ну, — сказал товарищ Розенбаум.

После чего развернулся и на выход двинул. В дверях оглянулся, и снова ударила ему в сердце тревожная красота женщины. И снова он засомневался — она или не она? Потом вспомнил, как и куда получил удар острым локтем, ожесточился и быстро пошел в свой кабинет. Там не задумываясь составил приказ по госпиталю и лично в отдел кадров отнес, чтоб быстрее получилось.