Страница 27 из 84
А потом у них кончились снаряды. Они ведь хранились там, в кузове грузовика. Что успели снять и оттащить, расстреляли, остальное сгинуло в страшном взрыве вместе с грузовиком и вороватым водителем, не вовремя побежавшим за очередным снарядным ящиком.
К счастью, немецкие танкисты этого не знали и предпочли временно отступить, чтоб не подставлять борта зловредной неуловимой пушчонке.
Мигель размазал рукавом по лицу сажу, перемешанную с едким потом, уселся прямо на землю у развалин штаба и с затаенной гордостью выдохнул:
— Победили! Сегодня мы надрали бошам задницу!
Серхио посмотрел на чику и предпочел отмолчаться. А злоязыкая ведьма спокойно заметила:
— Завтра будем встречать танки гранатами. Твои герои не побегут?
Мигель чуть не задохнулся от возмущения — но промолчал. Вот уже год он являлся командиром отдельного отряда анархистов революционной армии Испании, досконально изучил за это время своих товарищей и ясно осознавал: могут побежать. Да что говорить за других, когда он сегодня сам не побежал только потому, что было стыдно проявлять трусость перед женщиной!
К его огромному облегчению, утром не пришлось доказывать злобной чике, что мужчины Испании — настоящие мужчины. Снова появилась в клубах пыли легковушка Фернандеса, и команданте заорал, не покидая сиденья:
— Мигель, ты еще живой? Колонна прошла ночью, можешь уводить своих бандитов! Товарищ Чана, поспешите, мы не можем ждать!
— Не может он! — сплюнул под ноги Диего Второй. — Боится, что пристрелим!
К удивлению Мигеля, проводить отчаянную разведчицу выползли все, включая часовых, которым покидать посты было запрещено под страхом расстрела — но когда это анархистов пугал расстрел?
Сама процедура расставания Мигелю страшно не понравилась — каждый самолично подошел, обнял женщину и расцеловал в губы! И очередь Мигеля оказалась одной из последних! А потом еще бойцы стали смущенно пихать ей в руки немудреные подарки. И нет чтоб подарить сережки или ожерелье — в подарки шло исключительно оружие, вплоть до патронов от дамского пистолета! Как понял Мигель, в порыве чувств его придурки хотели и артиллерийский снаряд притащить, и остановило их только отсутствие образца. Все под ноль расстреляла товарищ Чана, спасая жизни лихих бойцов, ничего для подарка не осталось, а утащить вовремя не догадались.
— Скажи настоящее имя! — попросил Диего Первый. — Я буду поминать тебя в благодарственных молитвах до конца жизни!
— Ишь какой шустрый вылез! — возмущенно загудели остальные бойцы. — Мы тоже будем поминать, еще и почаще тебя!
Женщина улыбнулась и сказала непонятное слово.
— Аморе, — пояснила она. — Мое имя значит любовь.
— Не смерть? — натужно пошутил Мигель.
Женщина согласно кивнула:
— То, что друзьям любовь, врагам однозначно смерть. Прощай, компанеро.
И впервые Мигелю не захотелось ей возражать. Главное — она выделила его, попрощалась именно с ним! А другим ничего не обломится!
Но настроение, и так поганое, испортил Серхио. Вылез и перетянул внимание женщины на себя!
— За подарки принято отдариваться, — вдруг сказал он. — А когда еще мы встретимся? Подари мне твою волшебную винтовку… товарищ Чана.
— Да называй чика, я привыкла, — мягко усмехнулась она.
А потом спокойно сняла с плеча свою уникальную винтовку и отдала Серхио. И укатила вместе с команданте, даже не обернувшись на прощанье, хотя все бойцы дружно благословляли ее вслед.
— Становись! — мрачно скомандовал Мигель.
Видимо, все были настолько расстроены разлукой со злобной чикой, что выстроились в шеренгу без обычных пререканий. Мигель прошелся вдоль редкого строя, пересчитал бойцов. Многих, слишком многих приняла здесь в свои объятия жаркая, каменистая, горячо любимая земля Испании. Даже горластый Пабло, казавшийся бессмертным скандальный, наглый Пабло словил вчера осколок в голову и успокоился навечно, так и не успев объяснить дурной чике, что нельзя пинать мужчин между ног, от этого может не быть детей, а испанская семья без полудюжины детей, считай, и не семья вовсе…
Следовало произнести прощальную речь, а потом расходиться, чтоб пробираться поодиночке к родным местам. Это понимали все, понимал и Мигель, но слова застряли у него в горле. И тогда он просто поднял револьвер и выстрелил вверх, отдавая последний салют побежденной революции. Бойцы так же молча вскинули свое разномастное оружие…
Фашистский самолет вывернул из-за крыш черной смертью, перечеркнул пулеметной строчкой короткий строй бойцов, сбросил бомбу и исчез, чтоб на повторном заходе добить уцелевших. Мигель этого уже не увидел — для него жизнь оборвалась вместе с черным облаком взрыва. Но самолет завершил свое дело, и скоро на площадке перед разрушенным штабом лежали только изорванные тела, смотрящие в чистое небо Испании пустыми глазами.
Именно такую картину и увидел командир танковой роты, спокойно въехавший на головном танке в покоренный городок. Он удовлетворенно кивнул, собрался скомандовать дальнейшее движение, но кое-что привлекло его внимание. Винтовка. Снайперская винтовка германского производства с очень дорогим, качественным оптическим прицелом. Такого оружия в его коллекции еще не было. Так что он выбрался из люка, спрыгнул с брони и подошел к убитому оборванцу, внимательно выбирая место, куда ступить. Может, поэтому и не увидел, что чертов повстанец еще жив. Зато услышал.
— Лети в свой ад, — прохрипел Серхио. — Может, именно тебя не хватит, чтоб сломить непокорную Москву.
А потом поднял винтовку и стрелял, пока его не закололи штыками набежавшие пехотинцы.
А товарищ Чана благополучно пережила легкий шторм в Лионском заливе, сошла с судна контрабандистов на берег с небольшой группой семей анархистов, но сразу отделилась от них, чтоб обнаружиться во французском Сете в образе строгой парижанки, прибывшей на лечение грязевыми ваннами, но и там не задержалась и скоро оказалась в шумном портовом Марселе — уже без всякого образа, потому что такие мелочи в разноплеменном Марселе никого не волновали. Тем не менее она походила по городу, чтоб убедиться, что ее личность на самом деле никого не заинтересовала. В Марселе шли затяжные осенние дожди, прохожие прятали головы в воротники, и на одинокую женщину под серым зонтом никто не обращал внимания. Лишь тогда она постучалась в скромную дверь неприметного дома в Сен-Жюст.