Страница 25 из 84
Серхио удивленно воззрился на нее.
— Вы все равно не смогли бы удержать власть. Даже во время войны, перед угрозой поражения вы все перегрызлись, перессорились и не признаете никаких авторитетов. У нас в России было то же самое.
— И как вы справились с хаосом политической борьбы? — хмуро поинтересовался Серхио, догадываясь об ответе.
— Да очень просто. Перестреляли всех врагов, потом сомневающихся, а потом и союзников. В том числе анархистов. У нас не было другого выбора, компанеро, только из худшего выбрать наименее худшее. Древние правду говорили: промедление смерти подобно. Зато мы выжили, и сейчас из тех, кто выжил, пытаемся построить лучшее в мире государство рабочих и крестьян.
— А сумеете, после такой крови?
Женщина непроницаемо усмехнулась и качнула головой.
— Я уйду, как только пройдет эвакуационная колонна, — сменила тему она. — Не потому, что не хочу помочь вам, просто у меня есть еще и своя война. А когда уйду я и уйдут интербригады, вас уничтожат. На вашем месте я бы подумала о детях. В Советской России анархистам места нет, так что предлагать вам советский теплоход не буду. Но есть Франция.
— Там не очень рады революционерам, — буркнул Серхио.
— Да, но это если перебраться туда официально. Вот нисколько не поверю в то, что у анархистов нет хороших знакомых среди контрабандистов.
Серхио усмехнулся и не стал отрицать очевидного.
— Нас слишком много, — пробормотал он. — Такую толпу женщин и детей обязательно заметят.
— Во Франции — да. Но есть заморские территории. В Аргентине, например, никому нет дела до твоих политических взглядов, лишь бы законов не нарушали.
— Аргентина? Дорого. Очень дорого. И еще нужны деньги, чтоб устроиться на новом месте.
— И что, после двух лет войны у анархистов не появилось случайно найденных на дороге денег?
Серхио сердито засопел. Женщина легко рассмеялась и потянулась к своему вещмешку.
— Вот, это золотые слитки швейцарских банков. Случайно подобрала на дороге. Мой взнос в безопасность ваших семей.
Серхио недоверчиво посмотрел на золото, потом уставился на женщину.
— Чего смотришь? Мне не требуется вера в бога, чтоб понять простую истину: дети есть дети, они будущее человечества и потому должны жить.
— Нам тоже не требуется вера в бога, мы анар[исты!
— Однако божью матерь поминаете через слово и креститесь по сто раз на день.
— Это просто привычка… ведьма ты, чика. Злобная красивая ведьма. Мигель сразу в тебя влюбился.
— Я — не его случай.
— Он это понимает получше тебя. Поэтому и бесится. Ты не обижайся на него… слишком сильно.
— Не буду, — улыбнулась женщина, и сквозь маску жестокой убийцы Серхио на мгновение увидел ее истинную — нежную, ласковую, любящую и любимую.
— Если не тайна — почему ты воюешь вместе с нами? — решился спросить он. — И вообще — воюешь? Я ведь вижу, что своим правительством ты не очень довольна.
— Не тайна. Фашисты — враги моего народа. И когда они будут ломиться в Москву, может быть, им не хватит для победы именно того немца, которого я пристрелю здесь.
И столько мрачной убежденности было в ее голосе, что Серхио невольно поежился.