Белый асфальт

– Сегодня объявляем Сизова в розыск. – Наконец, Анна дала себе волю: мерила шагами кабинет, ходила от окна к двери и обратно. – Как я сразу не поняла! Как не сообразила! Ведь я же изучала сводку погоды! До второго прилета Сизова и Громова на Совиную Плаху два дня был снегопад. Не мог Сизов видеть следы, не мог видеть кровь на снегу! Он все придумал специально, чтобы запутать нас. И нарочно соврал, что Михайловская изба развалилась, и он там давно не был.

– А лампа… – напомнил Астафьев. – В его показаниях ни слова про разбитую лампу и обгорелое пятно от пожара. Когда вы спросили его, он ответил, что такого не помнит.

– Но, когда прилетел с нами на Совиную Плаху, – подхватила Анна, – привез с собой керосиновую лампу. Значит, знал?!

– Выходит, это он убил москвичей? Но зачем? Ведь он их впервые увидел перед вылетом в вертолете.

Стерхова задержалась у стола, за которым сидел Иван.

– Теперь я могу ответить на твой вопрос насчет отрезанных голов. Ты спрашивал – зачем? Все очень просто. Это был закос под старинную легенду. Убитая сова на камне-плахе из этой же серии. Сизов интересовался легендой, напускал туману и заставлял нас гоняться за мифическими охотниками из числа коренных народов.

Анна сделала несколько шагов и подошла к карте.

– В охотничье-промысловом хозяйстве мне кое-что рассказали. Два года назад, одновременно с пребыванием москвичей, Сизов поехал на Совиную Плаху с подскоку – с Михайловской избы на снегоходе. А потом на нем же вернулся в Северск. Ему хватило времени на все: догнать и убить Визгора, перевезти тела на ручей. Все намного проще, чем мы с вами думали. Он не метался по разным направлениям и был на снегоходе.

Стерхова села за стол и достала из дела фотографию Холофидина. Вгляделась в его лицо: очерченные скулы восточного человека, прямая линия носа, прищур внимательных глаз. От губы к правой щеке тянулся тонкий белесый шрам.

– Догнал ли Сизов Холофидина? – Тихо проронила она. – Это большой вопрос.

– Мог. – Обронил Астафьев. – Вполне мог догнать. На снегоходе кого угодно догонишь.

В кабинет без стука вошла секретарша Гедройца и протянула тонкий листок.

– Анна Сергеевна, для вас пришел факс.

– Откуда?

– Ответ на ваш вчерашний запрос из города Ишима Тюменской области.

– Дайте! – вскочив со стула, Анна схватила факс. – Благодарю!

Она прочитала текст и тут же бросилась к служебному телефону. Быстро набрала номер и, дождавшись ответа, выпалила:

– Мне нужен Василий Окович Лубнин!

Ей ответил нерешительный женский голос:

– Кто его спрашивает?

– Моя фамилия Стерхова, я – следователь.

– Василий Окович умер.

Отняв трубку от уха, Стерхова перечитала текст факса и выругалась:

– Черт! Здесь же было написано – умер в две тысячи пятом году. – Потом снова сказала в трубку. – С кем я говорю?

– С его дочерью.

– Вы когда-нибудь слышали про вашего родственника Игоря Лубнина?

– Это мой двоюродный брат из Красноярска. Но я его ни разу не видела. Нам сообщили, что он погиб, но потом отец встретил его в Тюмени.

– Он сам рассказывал вам об этом?

– Много раз. – Подтвердила женщина. – Отец точно его узнал и даже окликнул. Но Игорь не отозвался и убежал.

– В каком году это было? – спросила Анна.

– В конце девяностых, а может в начале двухтысячных. Точнее не вспомню.

– Спасибо. – Стерхова положила трубку и взглянула на Астафьева. – Дядька Лубнина видел его в Тюмени. Сизов в это время работал егерем в Уватском районе, Тюменской области и вполне мог оказаться там.

– Значит, все-таки жив… – процедил Иван.

– В отличие от Лаврентьевой. – Заметила Анна.

– Не он ли ее убил…

В эту минуту в кабинет буквально влетел криминалист Ромашов.

– Есть полное соответствие!

– Так быстро пришел ответ? – опешила Стерхова.

– Ответ нам не нужен. Три пальчика с пепельницы полностью совпадают с отпечатками Игоря Лубнина!

– Выходит, что Сизов – это Лубнин? – Астафьев ударил себя ладонью по лбу. – Это же очевидно!