Страница 9 из 156
Обычно предыдущее замечание Большого Кабана оказалось бы верным: Береговой Страже было бы плевать на тупиковое тупиковое птичье перо, что у Гэбби Хеда увели семнадцать ящиков дешевейшего виски. Стражам недоплачивали в городке за то, чтобы они о таком беспокоились, а Гэбби Хед — новоиспеченная винокурня, еще не завоевавшая сердца собственного городка, не говоря уже о Соленой Лощине, — была недостаточно прибыльной, чтобы покрывать взятки Стражам за то, чтобы те действительно выполняли свою работу и ловили преступников.
Когда Одра возвращалась домой после неудачного протеста на площади, она заметила ориентировки на розыск. Разумеется, она остановилась, чтобы пририсовать Большому Кабану демонические рогиёа, а может, и зачеркнуть пару зубов Усатому/Пискуну, когда заметила, что у каждого из них внизу каждого плаката аккуратными чернилами был выведен целый абзац предполагаемых преступлений.
И именно это дало ей преимущество.
Пискун запротестовал:
— Но нам говорили, что трактир «Фернуэлл» предлагает убежище…
— Вы услышали правильно. Нам плевать, разыскивают ли наших постояльцев местная Стража или сам король Тарик. Воруйте, грабьте, делайте что хотите, лишь бы вы нас не грабили и не проявляли неуважения. — Она повысила голос, чтобы перекричать их протесты. — Считайте себя счастлильчиками, что мы позволяем вам остаться еще на ночь. Остаток вашей оплаты пойдет на замену обоев и покупку ковра, чтобы прикрыть это пятно.
А также в качестве компенсации за боль и страдания от необходимости иметь с ними дело.
Она скрестила руки на груди — мужчины умолкли.
— А теперь, мне всё равно, курите ли вы на балконе, но с этого момента для пепла вы будете использовать этот прекрасный поднос. И если завтра в середине утра я зайду и обнаружу, что вы всё еще здесь или что сломана ещё хоть одна вещь? Что ж, у меня есть близкий друг, который был настолько глуп, что вступил в Стражу. Его гончие обучены находить любого по запаху, а вашим душком провонял весь этот номер.
Одра спрятала улыбку, когда лица всех троих братьев исказились от нескрываемого бешенства из-за того, что их переиграла какая-то «девка», работающая в трактире на «болотной дыре», но они прекратили свои протесты, и этого ей было вполне достаточно.
Успешно доставив свою угрозу и пепельницу и никого из них не сбросив с балкона, Одра крутанулась на каблуках, более чем довольная. Три пары буравящих взглядов жгуче обожгли ее спину, когда она уверенно зашагала обратно в комнату.
— Забытые боги, я буду проветривать эту комнату по меньшей мере неделю, прежде чем выветрю их вонь, — пробормотала она себе под нос, собирая оставшиеся чистящие принадлежности.
По правде говоря, ей доводилось иметь дело с постояльцами и похуже, с теми, кто действительно ее пугал. Но в братьях из седьмого номера было что-то такое, от чего ей хотелось совершить убийство. Она не совсем понимала, что именно — они были квинтэссенцией того типа путешественников, которые останавливались в трактире «Фернуэлл», и потому вовсе не представляли собой ничего из ряда вон выходящего.
Хотя большинству гостей все же удавалось не мазать кашу по проклятым стенам.
За два десятка лет, что Одра прожила и проработала в трактире, она заметила закономерность среди их постояльцев. Почти каждый посетитель укладывался в определенную категорию путешественников.
Эти братья, чьи физиономии красовались на ориентировках о розыске почти на каждой городской площади по эту сторону Змеиной Реки за воровство, бандитизм, грабежи и прочие мелкие преступления, уютно расположились в категории «Никому не нужны… кроме Стражи». Точнее говоря, они относились к породе «мелких преступников и бандитов». Как и большинство клиентов трактира «Фернуэлл», они были слишком омерзительны, чтобы пользоваться более респектабельными, дорогими и охраняемыми постоялыми дворами, усеивающими Королевский Тракт.
Выходя из седьмого номера, она проверила, надежно ли зацеплен универсальный ключ за ее пояс. В широком коридоре сквозило, и она последовала за легким ветерком за угол, к лестничной клетке, которая вела на первый этаж, где располагались кухня трактира «Фернуэлл», таверна и самый большой из кладовых шкафов.
Сняв рабочий фартук, она убрала его вместе с остальными принадлежностями в чулан рядом с кухней. Она погрузила руки в стоявшее наготове ведро с холодной водой и тщательно вымыла их, мысленно пожелав, чтобы нашелся способ поддерживать воду теплой. Она вспомнила то таинственное пятно и оставшееся на запястье ощущение чужого прикосновения от руки Большого Кабана. Она потерла руки еще раз, а затем вылила воду в слив, просто на всякий случай. Кто знает, чем могло оказаться то загадочное пятно в седьмом номере? Ее передернуло при одной только мысли об этом.