Страница 8 из 156
— Завтра? Мы оплатили еще три дня. И… — Он постучал по сигаре, намеренно минуя кошмарное глиняное лицо, так что пепел упал прямо на стол. Он опустился аккуратно на нарисованную лодочку, поразительную по своей детализации для столь крошечного рисунка, если бы кто-то удосужился заметить. — Мы не принимаем приказов от девок.
Туман задери их целиком, до чего же они раздражали.
— Как досадно, — заметила она. Тон ее, чем она гордилась, был сдержанным, хотя внутри все кипело от гнева, когда она выхватила свежезажженную сигару из его мясистых пальцев и швырнула ее за перила.
Большой Кабан моргал несколько секунд, словно до конца не понимая, что произошло, прежде чем гнев догнал его зрение. Он взревел, вскочив на ноги и перегнувшись через перила, чтобы проследить за падением своей драгоценной сигары, которая летела вниз с трехсотфутовой высоты, чтобы исчезнуть в бухте Соленой Лощины. Он повернулся к ней с яростью, выжженной на лице столь же отчетливо, как то упрямое пятно в седьмом номере. Если бы только она могла накинуть на него ковер и покончить с этим.
— Сука, — прошипел Большой Кабан, брызгая слюной. — Ты за это заплатишь.
— Вообще-то, платить будете вы. Из-за серьезного ущерба, нанесенного вашему номеру, сегодняшний вечер станет последним днем вашего пребывания у нас. Любой остаток средств, — произвела она, расправив плечи, — пойдет на возвращение номера в прежнее состояние.
Большой Кабан сжал кулаки и сделал угрожающий шаг к Одре. Учитывая крошечные размеры балкона, этого было вполне достаточно, чтобы он оказался прямо перед ее лицом — с горящим, зловонным дыханием и всем остальным. Это был не первый ее жаркий спор с постояльцем, но по телу все же пробежал неприятный холодок тревоги. Однако она не сдвинулась с места, совсем как учила ее мать на собственном примере.
— Девка, я же говорил тебе раньше, мы не принимаем…
— Я слышала, — произвела она. Ей больше всего на свете хотелось отступить назад, но она не смела уступать ни дюйма.
— Но знаешь, чьи приказы вы бы стали выполнять? — Она изогнула бровь, и на ее пухлых губах заиграла легкая улыбка. — По крайней мере, до тех пор, пока вам удавалось бы выживать в той выгребной яме, которую они называют тюрьмой? Береговой Стражи.
Жестокие, налитые кровью глаза старшего сузились, когда уголки рта Одры приподнялись в самодовольной ухмылке.
Усатый Кабан наконец заговорил. — Нам обещали, что трактир «Фернуэлл» — безопасная гавань… То есть владельцы «Фернуэлла» не станут предавать путешественников Страже.
Глаза Одры расширились, когда до нее дошло, почему средний брат до сих пор хранил молчание в ее присутствии: голос у него был таким же пискливым, как писк вылупившегося цыпленка, ищущего маму. Одра мысленно сменила прозвище Усатого Кабана на Пискуна Кабана.
— Джед, — продолжал Пискун Кабан, переведя взгляд на брата. — Она ведь не станет, правда?
— Замолчи, Джоко. У девки нет веских причин вызывать Стражу, и она это знает. — Рука Большого Кабана резко взметнулась вперед, его грязные пальцы крепко обхватили запястье Одры. — И даже если бы она позвала Стражу, мы все знаем, что они не станут карабкаться по всем этим проклятым ступенькам из-за такой мелочи, как пара постояльцев, устроивших беспорядок в дыре посреди болота.
Болезненнее самой хватки было оскорбление того, что ее семья построила с нуля. Словно почувствовав, какую нервную точку он задел, Большой Кабан усмехнулся, сильнее сжав пальцы и наклоняясь еще ближе.
— Ну что ж, раз твоя угроза провалилась, как ты собираешься искупать передо мной эту маленькую истерику? — Его взгляд теперь опустился на ее грудь, задержался на мгновение, а затем остановился на ее губах. Он облизал собственные губы, высунув скользкий язык, словно ящерица. — Эта сигара была производства Давелла. Дорогая.
Одра проигнорировала пронзительную боль в запястье и, чтобы не использовать свободную руку для высвобождения из его сальных пальцев, вместо этого вцепилась в складки фартука.
Этот тип был ей знаком. Презренный сорт мужчин, которые хотели, чтобы она извивалась, пыталась вырваться. Любая попытка к бегству лишь побудила бы его еще сильнее сжать и без того оставляющую синяки хватку.
— Виски «Голова лягушки», — процедила Одра сквозь стиснутые зубы.
— Что ты сказала? — резко бросил он, встречая ее пламенный взгляд.
Слава богу. Его пальцы разомкнулись, словно ее кожа была раскаленной добела.
Одра сдержала порыв потереть запястье или осмотреть свою смуглую кожу на предмет синяков. Вместо этого она склонила голову набок, оглядывая всех троих братьев по очереди.
— Как вы думаете, сколько разбитых бутылок виски нужно было вымести в мой совок, прежде чем я узнала этикетку? Полагаю, у вас так много бутылок потому, что ваша афера с их сбытом провалилась? — Она притворилась наивно любопытной, моргая своими круглыми карими глазами. — Скажите мне, сколько времени прошло, прежде чем вы поняли, что никто к этой дряни и на пушечный выстрел не подойдёт? И не потому, что виски краденый, а потому, что он на вкус как ламповое масло. Этикетка «Голова лягушки» — это самое мерзкое похлёбочное пойло, и все — кроме вас троих, судя по всему, — это знают.
— Что ты имеешь в виду под «краденым»? — взвизгнул Пискун Кабан. Одра вздрогнула. Его голос умудрился перепрыгнуть на целую октаву. Это было поразительно. Где-то в окрестностях от такого пронзительного визга наверняка лаяли собаки.
Вся нелепость происходящего сломала остатки ее самообладания, и Одра больше не могла сопротивляться порыву рассмеяться им в лицо. Никчемные. Все трое они были никчемными бандитами. Если бы они хотели остаться незамеченными, им следовало бы соскрести этикетку не только со своих личных бутылок, но и с плохо спрятанного тайника этих бутылок, который сейчас хранился в проклятой конюшне. Не говоря уже о том, что им лучше надеяться, будто любой потенциальный покупатель родился без вкусовых рецепторов.
— Общеизвестно, что винокурня Гэбби в Эффинаме была ограблена на прошлой неделе. К тому же, — Одра на секунду заглянула под ногти, прежде чем взглянуть снизу вверх из-под ресниц на Большого Кабана, — ваши физиономии расклеены по всему причалу. Что там было написано на плакатах?.. Разыскиваются Береговой Стражей именно за эту кражу? Не говоря уже о перечне других преступлений в нижней части страницы. — Она присвистнула. — На троих у вас собралась целая библиотека.