Страница 143 из 156
Последнему адепту, пропустившему занятие, было приказано помогать на кухне в течение недели: просыпаться до рассвета, чтобы готовить еду, и работать на кухне долго после того, как был подан ужин. От адепта из Эхинацеи все равно ожидали выполнения всех заданий и посещения всех занятий.
Одра должна была всего лишь опоздать, причем сильно, но все равно успела бы на занятие до его окончания — тот адепт пропустил весь урок целиком, и из-за этого не собиралась вся школа. На самом деле Одра узнала о проступке и последовавшем за ним наказании лишь потому, что Серша шепотом рассказала эту историю, когда они увидели, как тот адепт пополняет буфет, с покрасневшими от слез глазами и склоненной от стыда головой.
Почему же тогда наказание Одры решили сделать столь публичным?
Интуиция подсказывала ей бежать, но она заставила себя успокоиться. Ее не поймали за использованием магии; она была предельно осторожна.
Если только… если только Ноэль никому не рассказал о тех двух парнях, которые встретили их в таверне.
Одра была так потрясена, что даже не попросила его ничего не говорить…
— Полагаю, тебе не захочется заставлять их ждать на холоде слишком долго, верно?
— Я… нет, нет, конечно нет, — выдавила из себя Одра, хотя во рту у нее полностью пересохло.
Она заставила свое тело двигаться, следуя за Верховной Магистрой наружу, во внутренний двор.
Все взгляды были устремлены на нее. Одра едва удержалась от того, чтобы не споткнуться, когда осознала, что здесь собрались не только адепты и преподаватели, но и послушники, и даже жрицы, стоявшие в центре оголенного сада, а их лица напоминали призраков золотой смерти.
Одра начала дрожать — не от холода, а от ужаса.
Вдруг они собираются причинить ей боль?
Но она попыталась подавить свои тревоги; ничье другое искупление не было физическим; ее тоже не будет.
Адепты расступились, и Одра последовала за Силестой к голому саду, рядом со жрицами.
Одра опустила голову, слишком смущенная и испуганная, чтобы искать в толпе знакомые лица своих друзей.
Одра не знала, чего ожидать, но точно не того, что Верховная Магистра Силеста позовет ее опинанту.
— Встань здесь, Твила, — приказала Верховная Магистра, когда появилась послушница.
Твила прошла туда, куда та указала, прямо рядом с Одрой.
— Ближе, послушница.
Твила, с разрумянившимися от смущения щеками из-за того, что на нее было устремлено столько глаз, сделала шаг ближе.
— Прости, что ты оказалась втянута в мое наказание, Твила, — прошептала Одра.
Твила слегка улыбнулась и пожала плечами. Послушница, казалось, знала о деталях наказания не больше Одры, как и о том, какова будет ее роль.
Верховная Магистра Силеста достала из-под плаща простой стеклянный флакон и протянула его Твиле.
— Подержи это, пока я объясню Одре, в чем будет заключаться ее наказание.
Верховная Магистра поджала губы и слегка кивнула в знак одобрения, когда Твила выполнила то, что ей велели.
— Одра Эверс из гильдии Арканы пропустила свое первое занятие сегодня утром. В связи с этим она будет наказана. Ее опинанта любезно согласилась помочь нам, поскольку она тоже хочет лишь того, что лучше для Одры, а именно — чтобы Одра соблюдала правила академии Холивере. Твила выпьет содержимое этого флакона, а Одра использует свои знания инкр, чтобы исцелить свою опинанту. Если Одра потерпит неудачу, ее опинанта поддастся яду — она умрет.
Мир качнулся.
— Твила, даже не смей это пить, — прошипела Одра своей опинанте. Громче обратившись к Верховной Магистре, она произнесла: — Верховная Магистра Силеста, спросите ученого Хари, я безнадежна в исцеляющих инкрах — я даже не смогла заставить саженец вырастить новый лист. Я провалю это задание, и в результате моей неудачи Твила пострадает. Пожалуйста, накажите меня иначе, не причиняя вреда невиновной.
— Всем послушникам было велено помнить, что ошибки их адептов — это также их собственные ошибки. Она готова встретиться с богами, если придется.
Одра почувствовала дурноту. Этого просто не могло происходить. Она огляделась по сторонам в поисках крупицы здравого смысла. Неужели кто-то из ученых заступится? Жрицы, отвечающие за послушниц? Неужели они позволят кому-то умереть у них на глазах? Но жрицы прятали свои чувства под вуалями, а ученые хранили молчание.
— Послушница, выпей флакон, — приказала Верховная Магистра.
— Твила, отдай мне этот флакон, немедленно. Не слушай ее. Я не смогу спасти тебя; ты умрешь, если выпьешь это, — взмолилась Одра.
Послушница посмотрела на Верховную Магистру, широко открыв глаза, полные страха и растерянности, а затем перевела взгляд на главную жрицу. Главная жрица кивнула послушнице, словно призывая доверять Верховной Магистре и делать то, что ей велят.
— Твила, не пей это. Отдай мне сейчас же, — приказала Одра девушке, и в ее голосе звучал неподдельный страх. Она подалась вперед к своей опинанте, решив при необходимости силой вырвать проклятый флакон, но Твила действовала слишком быстро.
Одра оступилась и упала.
Шероховатость мерзлой земли впилась в ее коленки, а поверхностное дыхание вырывалось болезненными рывками, превращаясь в воздухе в маленькие беззаботные облачка пара. Горячие слезы защипали глаза, когда она отвела взгляд от перепуганного лица Твилы.
— Это возмутительно; ничьи другие наказания не были вопросом жизни и смерти! — вскричала Одра.
Уголки губ Верховной Магистры изогнулись в ухмылке, а в глазах мелькнуло странное, яростное выражение
— Да, но ты ведь особенная, Одра, не так ли?
Настоящий, первобытный страх проник в каждую ее косточку.
Она попыталась встать, снова дотянуться до флакона, как вдруг ученый Хари отделился от толпы; на одно дикое мгновение в душе Одры вспыхнула надежда. Хари собирался повысить голос, положить конец этому безумию — он был ее ученым, он знал ее, учился вместе с ней, он знал ее ограничения лучше, чем кто-либо другой. И она видела это — он спас ее отца, у него было доброе, любопытное сердце. Он не позволил бы Твиле умереть без всякой причины, — но затем он начертил инкру в воздухе, и внезапно часы на запястье Одры увеличились в размерах, дернув ее руку назад, а затем обвились вокруг второго запястья, словно змея, и затянулись так туго, до боли туго, что ее руки и плечи отвели назад, а запястья оказались связаны за спиной.