Страница 25 из 70
Глава 10
Со всеми подробностями
Филиппов сидел за своим рабочим столом и с неведомым ему доселе раздражением, разбирал документы по делу о смерти Файнберга. В этом деле ему не нравилось все. В голову приходили самые неожиданные мысли: например, подать в отставку или же бросить все, выйти из кабинета и погулять вдоль канала.
Он встал, подошел к окну и, распахнув обе створки, втянул носом сырой петербургский воздух, пахнувший морем, застоявшейся водой и скорой осенью.
Сегодня, после совещания со следственной группой, Филиппову предстоял доклад генералу Девочкину. По неизвестной ему причине, тот взял дело о смерти Файнберга под личный контроль, и это несколько напрягало. Оставалось надеяться, что оперативники и криминалист Лавленцов сегодня же внесут хоть какую-то ясность.
Первым в его кабинете появился криминалист Лавленцов.
– Заходи, Василий Ионович, – пригласил Филиппов. – Докладывай, не будем ждать остальных. Оперативникам расскажешь потом.
Криминалист сел, разложил на столе принесенные документы и, сделав паузу, начал докладывать:
– Экспертиза отпечатков со стакана из Общества коллекционеров не дала никаких результатов.
– Черт! – Филиппов раздраженно отшвырнул от себя бумаги, да так сильно, что они разлетелись по всему столу. – Этого я и боялся.
– Так или иначе – печальная данность, – ровным голосом прокомментировал Лавленцов.
– Подожди-ка… – Филиппов коснулся пальцем виска, что-то припоминая. – Постой-постой, Василий Ионович! Когда я говорил с мужиком из Общества коллекционеров, он, помимо общего описания внешности, заметил, что пивший из стакана визитер, был загорелым и похожим на иностранца. Напрягись, возможно, его отпечатки есть в интегрированных иностранных системах.
– Попробую найти. – Пообещал Лавленцов. – Но будет трудно, сам знаешь, какое сейчас время.
– Попробуй— попробуй, – проворчал Филиппов и поинтересовался: – Что-нибудь еще?
– Отпечатки с чемоданов определенно принадлежат трем разным людям. Один из них – сам Файнберг, это подтверждено. Двое других неизвестны. Проверка по базе данных так же не дала никаких результатов.
– Замкнутый круг. – Буркнул Филиппов и посмотрел на Лавленцова. – Не находишь, Василий Ионович?
– Никак нет. – Ответил тот. – Сами знаете: сколько веревочке ни виться, а кончику быть.
– Ну, с кончиком не торопись. До кончика еще далеко. – Иван Макарович собрал со стола документы и выровнял их в аккуратную стопку, потом спросил: – С отпечатками на стакане сравнивал?
– Обижаешь, – протянул криминалист. Первое, что сделал.
– Идем дальше.
– На створке и оконном стекле действительно отпечатки ладоней и пальцев Файнберга. Но есть и еще кое-что…
– Так-так… – заинтересованно придвинулся Филиппов.
– Помимо отпечатков Файнберга, – продолжил Лавленцов, – имеются отпечатки указательного и среднего пальцев другого человека, идентичные отпечаткам на чемодане.
– Дай-ка подумать… – Иван Макарович встал с кресла и начал расхаживать по кабинету, так ему лучше думалось. – Могу предположить, что сначала преступник помог Файнбергу выйти в окно, а потом стал искать в чемоданах… Что?
– Откуда мне знать? – пожал плечами криминалист. – Кроме марок в них ничего не было.
– Как не осторо-о-о-ожно. – протянул Филиппов и покачал головой. – Профессиональный преступник не оставил бы столько отпечатков.
– Если позволишь, высказать свою точку зрения, – заговорил Лавленцов.
– Давай, высказывай.
– По моим личным ощущениям, преступник был в крайне возбужденном состоянии. Им двигала какая-то всеобъемлющая, неконтролируемая страсть.
– Вот только не говори мне, что Файнберг был педерастом, – лицо Филиппова скривилось в гримасе.
– Насчет педерастии сведений нет. Однако готов предположить, что страсть была немного иного рода.
– Желание обладать конкретным раритетом? – предположил Филиппов.
– Не думаю. – Криминалист задумчиво покачал головой. – У коллекционеров такие вопросы решаются просто. Иной, за старинную марочку готов отдать последнее: машину и дом. – Он вытянул указательный палец, словно грозя. – Вдумайся, Иван Макарович, за марку, за огрызок бумажки – отдать свой дом.
– Значит, ты предполагаешь, что подобный вопрос решился бы покупкой или обменом? – спросил Филиппов.
– Так точно, предполагаю.
– Согласен. Выкладывай, что у тебя еще?
Лавленцов вытащил из пачки бумаг ту, что нужно, и протянул Филиппову:
– Сегодня пришло заключение судмедэксперта.
Иван Макарович сел в свое кресло и распорядился:
– Рассказывай. Потом почитаю.
– Если кратко и по сути: причина смерти Файнберга – падение с высоты. Полученные травмы, включая те, что повлекли смерть, говорят об этом.
– И все? – разочарованно проронил Филиппов.
– Не только…
– Что у тебя за привычка?! – с возмущением воскликнул Иван Макарович. – В час по чайной ложке! Только не говори мне, что любишь во всем порядок. Ты не порядок любишь, ты издеваешься!
– Не скрою, мне свойственна обстоятельность, – склонил голову Лавленцов. – Ведь я не вошь на гребешке, прыгать с темы на тему.
– Давай, говори!
– На теле Файнберга имеются следы, не характерные для падения с высоты.
– Например?
– Например, синяки на шее. Такие бывают, когда душат руками.
Филиппов на мгновенье притих, потом отрывисто спросил:
– Ты в этом уверен?
– Абсолютно. – Подтвердил криминалист и вдруг чихнул.
– Будь здоров, – буркнул Иван Макарович и замолчал, глядя на Лавленцова, словно опасаясь нового поворота событий или подвоха.
Тот, вдруг спросил:
– Ты же понимаешь, что это значит?
– Понимаю. – Сказал Филиппов. – Так бывает, когда убийца испытывает чувство личной неприязни или пребывает в состоянии аффекта.
В этот момент в кабинет ввалились оперативники Григорий Румянцев и розовощекий здоровяк Станислав Расторгуев.
– Здравия желаю!
– Разрешите войти?
Филиппов энергично потер руки и распорядился:
– Садитесь, докладывайте о результатах, и не дай вам Бог меня разочаровать!
Последнее замечание могло показаться угрозой, хотя на самом деле являлось приглашением к разговору.
– Давайте, я буду первым, – сказал Румянцев.