Страница 81 из 90
Глава 45. Кома
Я очнулась от резкой боли в груди. Последняя надежда, что все это кошмарный сон, развеялась, когда я снова увидела Линду. Она стояла надо мной, поставив ногу мне на грудь.
— Не вздумай сдохнуть прежде времени, долбаная моль, я не для того училась грузовик водить, чтобы ты так быстро отмучилась?
Я слушала ее и не верила, что это она. Да, Линда, конечно, тварь еще та, но невозможно было поверить, чтобы она вот на такое решилось. Она все же женщина. Но, что у нее в голове сейчас, что у нее всегда, получается, было в голове, если она поступает так как поступает.
Простой и четкий ответ самой себе все расставил на свои места: «Она сумасшедшая, вот и все». Даже прежняя красота Линды, которую я объективно признавала, сейчас, казалось, куда-то растворилась в этих безумных искаженных от нечеловеческой ненависти чертах.
Линда надавила ногой мне на грудь.
— Слушай, моль, неужели ты простила своего кобеля? Признаться, я и не рассчитывала на такую удачу — поймать вас вместе. И что же он такое тебе сказал, что ты поверила ему?
— Линда, — из меня вырвался хрип, — прошу тебя, ему нужна помощь.
— Да мне плевать, пускай сдохнет!
— Что с тобой случилось? Как ты так можешь? — я пыталась взывать хоть к каким-нибудь остатком разума в ней.
— Ты со мной случилась, и твой кобель. Вот, что случилось. А мне все равно конец. Думаешь, я не понимаю, что с такими деньгами как у него Влад меня все равно достанет и упечет за решетку? Если, мне пропадать, так пусть будет хоть за что. А, может, глядишь и вообще получится избежать такой участи, если управлюсь с вами.
Она схватила меня за волосы, намотала на кулак и дернула так, пытаясь оттащить куда-то в сторону, что я закричала от боли.
Я хваталась руками за траву, но невыносимая боль в груди не давала мне не вырваться, не толком за что-нибудь зацепиться.
Линда протащила меня по земле метра три и, видимо, выбилась из сил.
Она наклонилась ко мне, из ее рта разве что яд не брызгал.
— Я на твоего муженька больше года времени убила, все сделала правильно, не могло ничего случиться такого, чтобы у меня не получилось. Я, наверное, никогда так не старалась, как в этот раз: всё, что знаю, всё, что умею — всё в ход пошло. Самая крупная моя ставка — ва-банк практически. Но ты, Лиза-моль, ты, сука! Ненавижу тебя! Ты все испортила! Как я не промывала Владу мозги, как не выпрямляла ему извилины, он словно телок неразумный тянулся к тебе. Можешь радоваться, его любовь к тебе, чучело, оказалась сильнее всего, что я знаю и умею.
— Да о чем ты вообще? — сквозь стон спросила я, — ты совсем обезумела? Что ты сейчас пытаешься сделать? Отдаешь себе отчет вообще, чокнутая!
Линда оскалилась и как следует с оттяжкой пнула меня по ребрам. Я взвыла от боли, но в тоже время эта боль будто придала мне сил.
Я перевернулась на живот и попыталась встать на ноги. Линда бросилась на меня и придавила всем телом к земле.
— Ты знаешь, моль, я догадываюсь почему у меня не получилось, — она жарко дышала мне в затылок, — такие вещи делаются с холодным рассудком и с холодным сердцем. Нельзя допускать ошибок, все должно быть выверено, а мне Влад так пришелся по душе, что я отпустила вожжи, уверенная, что и так все идет как нужно. А требовалось-то еще совсем немного покопаться у него в башке. Расставить, так сказать, все в ней по местам. Что ж, я ошиблась, но тебе это все равно не поможет.
Она поднялась, и я, наконец, смогла вздохнуть. Я перевернулась на спину и в тот же момент увидела, как ее буквально подбросило в воздух от страшного удара. И тут же рядом со мной опустился на колени Игорь Сергеевич. Кровь стекала по его лицу, одна рука безжизненно висела.
Линда рухнула и лежала без сознания.
— Лиза, ты как? — спросил Игорь Сергеевич.
По его слабому голосу я поняла, что в удар он, видимо, вложил последние силы.
— Я… я не знаю.
Я услышала, как кто-то со стороны дороги крикнул:
— Все живы?
Завыла вдалеке сирена то ли полицейской, то ли машины скорой помощи. А, может, и то, и другое.
К нам подбежали какие-то люди. Водители, остановившихся машин пытались нам как-нибудь помочь. Я поднялась на ноги. Игорь Сергеевич, наоборот, растянулся на земле.
Еле двигая ногами, я добралась до машины и открыла дверь со стороны Влада. Он так и сидел за рулем, откинувшись головой на подоконник.
— Его нельзя трогать, — услышала я позади чей-то голос, — если сломан позвоночник, или ребра, двигать его нельзя.
Я положила голову ему на грудь. Больше всего я боялась, что не услышу ничего. Но Влад, хоть и с трудом, все же дышал. Его сердце тяжко, гулко, но все еще билось. Кто-то подошел сзади и оттеснил меня в сторону. Врачи принялись суетиться над Владом. Я осела на землю, будто из меня разом выкачали весь воздух.
Я успела увидеть, как кладут на носилки Игоря Сергеевича, как полиция усаживает Линду на заднее сиденье полицейской машины. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и я провалилась в бездушную холодную пустоту, успев только подумать, что единственное, чего сейчас хочу — чтобы с Владом все было хорошо.
Мы оказались с ним в одной больнице. Я отделалась легко — несколько сломанных ребер и только. Влад с Игорем Сергеевичем попали в реанимацию, из которой в палату интенсивной терапии через три дня перевели только Игоря Сергеевича.
Несмотря на то, что мне было трудно дышать с туго перетянутыми ребрами, да и передвигаться было не просто, я все эти дни буквально дежурила у реанимации. Пока не услышала от главного врача приговор — кома.
В тот же момент перед глазами потемнело, казалось, весь мир мгновенно разбился на осколки. Я не могла поверить в слова врача, не могла поверит, что все вот так закончится. Вскоре меня пустили к Владу.
Я сидела рядом, положа свою руку поверх его. Мне было больно смотреть, как этот сильный человек лежит подключенный к аппаратам жизнеобеспечения. Я смотрела на аппарат мониторинга пациента, слушала, как он отсчитывает удары сердца и, казалось, если сейчас этот аппарат даст сигнал, что сердце остановилось, мое сердце остановится тоже.