Страница 6 из 90
Глава 3. Погружение
«Ну, не станет же она меня давить, — успеваю я подумать, слетая с капота и слышу, как взрывается рыком двигатель ее «порше», — станет!». Я перекатываюсь кубарем в сторону. Лиза даже глазом не моргнула, и я не мог поверить, что это Лиза, что это моя нежная, такая ранимая хрупкая кроткая девочка. Этого просто не может быть, там за рулем точно не она, там какая-то бешеная самка богомола, не меньше.
Ко мне подлетает начбез и помогает подняться:
— Владислав Александрович, вы как?
— Да так, будто меня только что чуть машиной не переехали.
Башка трещит, будто в нее насыпали битого стекла. Не могу понять от похмелья или от того, что приложился головой, когда скатился с капота.
— Помощь нужна?
— Спасибо, Сергеич, я в норме.
Тот с сомнением качает головой. Действительно, какая уж тут норма.
Кое-как будто подстреленный, я добираюсь до своего кабинета и без сил бухаюсь на кресло.
В голове полный бардак. Я понимаю, что это катастрофа, но еще не осознаю ее масштабов. «Как я мог так облажаться? Это же надо было притащить Линду в переговорку. Под камеры! Когда дом полон гостей! В день рождения жены!», — каждый этот довод словно очередной осиновый кол, вбитый в сердце.
Я ни хрена толком не помню. Только когда увидел запись с камер, в голове как-то прояснилась вчерашняя картина, но какая шлея попала мне под хвост, что я учудил подобное, сообразить так и не мог.
«Твою мать! Что же мне теперь делать?», — на это заданный самому себе вопрос я ответить сейчас оказался не в состоянии.
Но вдруг меня окатило ужасом: я вдруг ясно осознал, моя хрупкая Лиза это видела. Стояла и видела, как я… Я схватился за грудь. Как она это переживет? Ее злость меня в какой-то мере успокаивала. Потому что если бы она плакала, если бы смотрела на меня своими распахнутыми нежными глазами, полными слез и боли, я бы не знаю, что сделал. Но Лиза злится, это не похоже на мою девочку и это придает ей силу. Пусть я эгоист, но мне спокойнее.
Здравый смысл подсказывал, что нужно подождать, когда буря хоть немного уляжется. Да и мне нужно прийти в себя. На столе стоит непочатая бутылка коньяка. «Клин клином», — решаю я и плескаю себе коньяка. Это будет первый раз в жизни, когда я похмеляюсь. Никогда себе этого не позволял, зная, что ничего хуже быть не может, чем похмелиться на другой бок.
Смотрю на свет через бокал и опрокидываю в себя. Уже через минуть пять становится легче, мысли проясняются и вместе с этим из памяти всплывает картинка: съемная убитая квартира с бабушкиной мебелью, скрипучий диван, липкий от накопившейся усталости линолеум, постеленный поверх пропахнувшего старостью и какими-то лекарствами деревянного пола. Я стою в дверях и смотрю как Лиза на четвереньках пытается отмыть этот проклятый линолеум. Я погружаюсь в воспоминание будто меня туда затягивает трясина, та самая трясина из которой я едва вылез и вытащил нас с Лизой.
Пять лет назад
— Привет, — я закрываю за собой дверь.
— Ой! — вздрагивает Лиза, — не слышала, как ты вошел. Привет.
Лиза выжимает тряпку в ведро и продолжает оттирать пол. Она милая — у нее голубенький короткий халатик, золотистые волосы собраны наверх, она даже дома старается выглядеть красиво. И меня это каждый раз приятно поражает — н дает привыкнуть к ней. Только вот Лиза красивая, а обстановка, в которой мы живем — ей ни капли не подходит. Вот и сейчас, моет старый линолеум.
— Да ему уже ничего не поможет, — говорю я ей.
— Надо отмыть, мне ходить по нему противно.
— Ходи в тапочках, как я.
— Ненавижу ходить в тапочках, ты же знаешь.
Я знаю, тапочки она считает не подходящей для себя вещью. Я все знаю, моя девочка. Знаю, что и у меня уже нет никаких сил жить здесь, но денег не хватает не только на то, чтобы снять что-то получше, их вообще ни на что не хватает. И это изматывает больше всего. Хоть в петлю лезь от отчаянья. Был бы один, наверняка не так бы меня эта неустроенность заботила. Но Лиза! Я смотреть не могу на то, как она пытается хоть как-то устроить наш быт, привнести хоть какой-то уют.
— Есть будешь? — спрашивает Лиза и идет с ведром в ванную.
Я слышу, как она выливает воду и моет руки.
Иногда, я задаюсь вопросом, почему этот чудесный человек все еще со мной рядом. Она заслуживает намного больше, чем эта облезлая съемная квартира, постоянная нехватка денег и муж, который вроде бы весь в науке, что само по себе должно обеспечить достаток, не может ничего толком не заработать.
Неужели держится на одной вере в меня? Неужели настолько любит? Но, чтобы держаться на вере, нужны хоть какие-то подтверждения состоятельности время от времени. Как это, например, у моего друга Макса Рихтера с его женой Лорой. Может, Лиза, считает, если мы с ним друзья, если вместе работаем над некоторыми проектами, если оба мы математики, тогда и у меня все получится. Получается же у Макса.
— У тебя все получится, Влад, — шепчет мне в минуты отчаяния Лиза, смотрит на меня голубыми глазами, полными восхищения, и я снова верю в себя. Обнимаю ее, целую в маленькое ушко и говорю:
— Потому что ты со мной, моя принцесса.
Так было пять лет назад. Какого же черта я так облажался?
Мы выживали в той гребаной нищенской квартирке. А я работал над одним проектом и помощи ни от кого не ждал, хоть в минуты отчаяния я готов был отбросить гордость и обратиться к Максу Рихтеру.
Макс Рихтер — гений. Без преувеличения — великолепный разум. Он может обеспечить Лоре достойное существование одними своими научными публикациями, да еще и постоянные победы во всех крупных шахматных турнирах с их приличными призовыми чего стоят.
А мне до гения далеко, да и плевать мне было на гениальность. Я хотел денег. Я хотел отвоевать свой кусок жизни. Для себя и моей Лизы.
И возможность этого я видел в одном сложном проекте. Но если у меня все получится — это будет настоящий успех. Все тогда изменится в нашей с Лизой жизни. Моя система криптографической защиты для закрытых линий связи может как принести мне баснословные барыши, так и погубить меня окончательно.
Этот проект — был инновацией, он мог бы стать прорывом на рынке. Но, когда что-то настолько новое, есть риск, что проект потерпит неудачу. Если удастся продать технологию, то она потянет за собой создание сложнейшей инфраструктуры, которая на длинной дистанции принесет денег еще больше, чем сама технология. Но пока все это только мечты. Которые день ото дня кажутся мне все более недостижимыми.