Измена. Растерзанное сердце

Глава 29. Вопросы и ответы

Влад стоит с поднятыми руками, конечно, я не собираюсь в него стрелять. Но мысленно такую картинку все же представила.

— Чего ты хотел, Влад? — спрашиваю я и опускаю пистолет.

— Соскучился.

— Странный ты способ выбрал, чтобы показать это.

Я давно его не видела. И если бы была способна сейчас сама себе в этом признаться, сказала бы, что и сама соскучилась. Сейчас это выражается только в реакции моего тела на него. Сердце, вдруг затрепетало, а в висках застучали молоточки пульса.

— Здесь тебе от меня не закрыться за дверями, не выгнать, по-моему, прекрасный способ.

Игорь Сергеевич деликатно сел обратно в машину и поднял боковые стекла, сообразив, что вроде бы никто ни в кого стрелять не собирается.

Я открыла багажник и стала доставать оттуда приготовленные заранее мишени. Когда я собиралась поехать пострелять, все никак не могла сообразить, что выбрать. Для меня это было слишком символично, чем просто палить по бутылкам. В прошлый раз я расстреляла наши с Владом фотографии в рамках. Мне понравилось. Было в этом что-то значимое и отражающее мое внутреннее состояние.

В этот раз я зашла в книжный магазин и сразу направилась к полкам с книгами о любви. Такие красивые обложки. Такие громкие названия. Так много слов об этой самой любви. И в каждой книге все заканчивается хорошо. Они живут долго и счастливо. В этих книгах есть все то, чего не бывает в настоящей жизни. В них люди умеют прощать, в них зло всегда наказано, а добро торжествует.

Но, что моя жизнь в сравнении с этими выверенными сюжетами? Где она эта описанная так красиво — вечная и всепрощающая любовь? Как вытащить ее со страниц этих книг в реальную жизнь?

В одной из книг за авторством некой Лули Тан Цу я прочитала, открыв страницу наугад: «Любовь — это когда человек думает о бессмертии потому, что готов разделить вечность с тем, кого любит. Любовь — это когда жаждешь покоя только для того, чтобы ничто не могло отвлечь от того, кого любишь».

«Я тебе не верю, — сказала я мысленно автору, — и в любовь я больше не верю!».

Я купила пять самых романтичных, как мне показалось историй, судя по аннотации. Пять самых толстых книг, в самых ярких обложках и забросила в багажник.

— Лиза, — услышала я голос Влада, пока расставлял книги на поваленном ветром стволе дерева, — давай поговорим.

— Да не о чем нам с тобой разговаривать, Влад. С Линдой поговори, если так хочется, — ответила я и прицелилась в первую книгу.

— Мне нет жизни без тебя, слышишь? — Влад встал перед книгами.

— Так не живи. Уйди, пожалуйста.

— Не уйду, стреляй, все равно без тебя нет никакого смысла. Я только теперь это понял. Да я дебил, да я не понимал этого раньше, но все, что у меня сейчас есть ничего не значит, если нет тебя.

— Очень красиво, Влад. Я, наверное, сейчас должна расплакаться от счастья.

— Не веришь?

— Не верю и не доверяю. Словам не верю, тебе не доверяю, вот так все просто теперь устроено. Ты хоть на один вопрос способен честно ответить? Не увиливая, не пытаясь обвинить меня в своих поступках? Перед самим собой честно ответить?

Влад взял одну из книг в руки и приподнял над головой.

— Спрашивай, и, если посчитаешь, что я не честен, стреляй не в книгу, а сразу в башку.

— Ты сам напросился.

— Я все, конечно, понимаю, — раздался голос Игоря Сергеевича из машины.

Он опустил боковое стекло и высунул голову.

— Но вы, кажется, собираетесь меня сейчас оставить без работы. Я все-таки начальник вашей службы безопасности, прекратите, идрить колотить, эти игры.

— Не нервируй, Игорь Сергеевич, промахнусь еще не дай бог. А теперь ты, — сказала я Владу. — Вопрос первый. Как долго все продолжалось с Линдой?

— Недолго, — тут же ответил Влад.

— Сколько? — спросила я жестко.

— Я точно не помню, но кажется раза три. И всегда я был как-то сильно пьян или… Не могу даже объяснить.

— Не оправдание, — перебила я его.

Я глубоко вдохнула, выдохнула, почувствовав, как разливается в груди пожар, и, поймав промежуток между ударов сердца, нажала на курок.

Бахнул выстрел. Книга вылетела из рук Влада. Он только дернул в удивлении бровью, словно до конца не верил, что я выстрелю.

— Лиза! — начбез уже орал из машины.

— Не мешай, Игорь Сергеевич — это приказ! — рявкнул на него Влад и взял следующую книгу.

— Почему именно Линда? — задала я очередной вопрос.

По лицу Влада пробежала судорога, будто бы от боли, от смеси отвращения и стыда. Мне это понравилось. Но и это не оправдание.

— Так почему именно Линда? — переспросила я.

— Сначала она наставляла меня, и это здорово ставило мозги на место. Я чувствовал себя чужим среди всех этих успешных, богатых, уверенных в себе людей. Я чувствовал себя выскочкой, деревенщиной, неотесанным.

Я подняла брови. По Владу не скажешь ничего такого. Он всегда держался сильным, непререкаемым авторитетом. Как же я упустила эту его внутреннюю шаткость?

Влад продолжал:

— Можно сказать, она учила меня быть богатым, вести себя соответственно. Я был растерян, а она подсказывала, и это работало. Нет, я не думал о ней, я не хотел ее, как женщину. Но ее хотели все вокруг меня. Все словно ждали, заполучу я ее или обломаюсь. Они писали об этом в светских каналах. Они вечно намекали, сводили нас, шутили о нас. Звучит глупо, знаю. Я даже не могу вспомнить, как было в первый раз.

Меня тряхануло. Я чуть было не пожалела, что захотела узнать ответы на эти вопросы. К горлу подступил горячий комок, который никак не получалось проглотить.

— Лиза, если ты промахнешься, мне не страшно. Я — мудак, но я не могу без тебя. Мне все равно на эту чертову жизнь. Я готов расплатиться за свою ошибку.

Что он несет? Черт, почему мне стало плохо видно, щеку щекотят слезы.

Я перевела ствол с книги на голову Владу. Он это заметил и только как-то виновато улыбнулся и пожал плечами.

Я снова прицелилась в книгу, стиснула зубы и выстрелила. Книга отлетела в сторону. Пришел черед следующей.

— Ты меня разлюбил? — задала я следующий вопрос.

— Нет! Это невозможно! — тут же ответил Влад. — Я люблю и всегда только тебя буду любить. Я оступился, Лиза моя. Я свернул не туда. Прости, принцесса.

Пуля пробила книгу совсем близко к кисти Влада. Я видела, что это было чувствительно, но он решительно взял следующую.

— Что я сделала для того, чтобы ты поступил так как поступил? — спросила я.