Страница 57 из 63
— «вот что бывает, когда играешь нечестно» — в доказательство. В живое, ходячее, при-всех-расшибшееся
доказательство
того, что доверие строится делом, а не словом. Что в долгой игре выигрывает тот, кто
остаётся
.
Он доказал мою теорему. Собой. Заплатив за это всем, чем мог.
— И что ты теперь будешь делать? — тихо спросила Арина.
И вот это был вопрос на миллион.
Потому что внутри меня уже поднимала голову моя старая, верная, всегда выручавшая подруга — та, что командует «бей первой и уходи с прямой спиной».
Та, что шептала: он обманщик, он подтасовал, он заслужил, не смей размякать, держи броню, не дай себя снова сделать дурой. Беги. Пока не поздно. Пока не больно.
Я так всегда и делала.
Всю жизнь.
И всю жизнь, как я с некоторым запозданием начинала подозревать, именно поэтому вокруг меня было так
пусто
.
— Не знаю, — честно ответила я Арине. И это «не знаю» было, пожалуй, самым правдивым, что я сказала за весь этот безумный день. — Знаешь, в чём беда? Я всегда знаю, что делать. У меня на всё есть гипотеза, план и три запасных варианта. А сейчас —
не знаю
. Впервые. И это бесит меня даже больше, чем он.
Арина усмехнулась — едва-едва, уголком рта.
— Знаешь, — сказала она, — а по-моему, это лучшее, что случилось с тобой за весь год.
— Что именно?
— Что ты наконец чего-то
не знаешь
. — Она пожала плечами. — Значит, перестала всё контролировать. А любовь, Вера, она вообще
не про контроль
. Спроси меня, я в курсе. Я тоже всю жизнь думала, что если просчитать наперёд, то не будет больно.
— И? Не больно?
— Больно, — спокойно сказала Арина. — Но оно того стоило. Подумай об этом, рыжая. Только, в кои-то веки, подумай не той частью, которая всегда советует бить первой. У неё, между нами, послужной список так себе.
И ушла, оставив меня одну посреди пустеющего зала.
С повисшим в воздухе грантом.
С треснувшей бронёй.
С теоремой, доказанной
дважды
.
И с одной-единственной, очень неудобной, очень настойчивой мыслью, которую я больше не могла затолкать в дальний ящик, потому что ящик, как мы помним, давно не закрывался, а теперь ещё и развалился к чертям.
Что, кажется, впервые в жизни мне предстояло
остаться
, а не уйти с прямой спиной.
А это, доложу я вам, было пострашнее любой защиты.