Теорема

«Спокойной ночи, рыжая. Руки в порядке, спасибо, что заметила. Жду тебя завтра на сборы — заеду в десять. И да: я тоже тебя не боюсь. Но пахну специально. Это моя стратегия.»

Я застонала и накрылась подушкой.

Потому что, во-первых, я призналась невыносимому Тиму Вяземскому, что заметила его руки и запах. Письменно. С временной меткой. Доказательство, которое он теперь будет хранить до конца моих дней и предъявлять в самые неподходящие моменты.

А во-вторых — «заеду в десять».

Сборы. Сегодня. На вылазку.

Я совсем забыла, что мы договорились ехать за испытуемыми — в какой-то его «план, который мне не понравится». И теперь этот человек, владеющий письменным доказательством моего позора, заедет за мной через — я скосила глаз на часы и подскочила — через сорок минут.

Сорок минут на то, чтобы из похмельного трупа превратиться в собранного, холодного, недосягаемого учёного, которому нет никакого дела до чьих-то рук.

Я выползла из постели, доковыляла до зеркала и оценила масштаб бедствия. Зеркало, как обычно, не пощадило: бледная, помятая, рыжие кудри в состоянии «

взрыв на макаронной фабрике

».

— Ничего, — сказала я своему отражению хрипло. — Прорвёмся. Главное — вести себя так, будто никакого сообщения не было. Отрицать. Всё отрицать. Отрицание — наше всё.

Отражение посмотрело на меня с большим сомнением.

И, как показала практика, не зря.

Потому что отрицать что-либо человеку, у которого в телефоне лежит твоё ночное признание про его руки, — это, доложу я вам, задача для куда более трезвого и куда менее рыжего человека, чем я.

В дверь позвонили.

Без двадцати десять. Он приехал раньше. Опять.

Сволочь пунктуальная.

Я в последний раз обречённо глянула в зеркало, набрала побольше воздуха (отчего голова отозвалась новой вспышкой боли), нацепила самое непроницаемое из своих выражений — насколько вообще может быть непроницаемым лицо человека, которому хочется лечь обратно и тихо умереть, — и пошла открывать, чувствуя себя солдатом, идущим на заведомо проигранную битву.

С человеком, который пахнет

специально

.

Это, видите ли,

его стратегия.