Страница 46 из 51
Варвара была в сети. Но сообщение не открыла.
Тоже предсказуемо.
Я набрал её ещё раз. И снова безответно.
Как ни крути, путь мой теперь лежал в приемную. Варвара Арсентьевна, обозначив в заявлении датой увольнения сегодняшнее число, не оставила мне зазора для маневров.
Когда я вошел, жгучая блондинка Людочка Олеговна с третьим размером груди, помощник генерального, улыбалась в прижатый к уху сотовый. Заметив меня на пороге, она обронила:
— Нет, сейчас занят. К нему подошел Илья Сергеевич, — прощебетала она и уточнила у меня: — Вы ко Льву Ивановичу?
Я кивнул.
Она закрыла сотовый, поднялась и прошла в святая святых — ну, шла, во всяком случае, с таким видом.
— Проходите, Лев Иванович вас примет! — расцвела помощница, распахивая передо мной дверь, подобно вышколенному привратнику.
— Илья Сергеевич, добрый день, чем обязан? — Смеловский сиял, как дядюшка при виде любимого племянника, хотя был старше меня всего на пять лет.
Хотя выглядел так, будто на пятнадцать.
— Добрый день, Лев Иванович. Мне передали заявление в канцелярии, не знаю, что и думать. Может, вы в курсе, что произошло?
Я протянул ему листок в папке.
Тот прочитал, довольно хохотнул и вернул мне папку сложенной:
— Сколько мы дадим времени нашей валькирии, чтобы передумать? — по-свойски поинтересовался Смеловский. Губа не треснет, Лев Иванович, — “наша валькирия”?
— По закону можем дать до двух недель.
— Думаю, слишком жирно, — с мордой разожравшегося хозяина положения бросил директор. — До конца недели давайте. Пусть пошевевеливает булками. — И он снова мерзко ухмыльнулся. — И приказ о назначении на её должность Семенова с завтрашнего дня подготовьте.
— Так она может ещё отзовет заявление.
— Это не имеет значения. Приказ подготовьте.
“Трыньк, трыньк, трыньк, звяк-звяк-пим-пим-звяк-звяк-пим”, прозвучали в голове звуки сложившегося бинго из игрового автомата.
— Прошу прощения, Лев Иванович, но в качестве руководителя Варвара Арсентьевна предпочтительней.
— Вы, Илья Сергеевич, к нему предвзяты, что недопустимо со стороны кадровика.
— Если я к кому и могу быть предвзят, так это к Варваре Арсентьевне, — поправил его я. — По набору компетенций Данила Георгиевич не соответствует требованиям к руководителю самостоятельного...
— Илья Сергеевич, я не спрашиваю вашего мнения, — жестко оборвал меня Смеловский. — Я дал распоряжение, и оно не обсуждается.
Ай-ай-ай, а боров-то наш как раскабанел! Издалека посмотришь — вылитый хряк!
— Ну раз вам больше не нужно мое мнение, я полагаю, наше сотрудничество можно считать завершенным. — Я обстучал папку со всех сторон, хотя это совершенно не требовалось. Просто условно-ритуальное действие.
На душе сразу стало легко-легко, будто я скинул с плеч целую тонну.
— Это ультиматум? Я тебе такие рекомендации напишу!
— Ни в коем случае. Когда вы, Лев Иванович, принимали меня на работу, мы проговаривали с вами, что вы отдаете мне на откуп инструменты и методы решения задач в моей сфере при условии, что я добиваюсь нужного вам результата. Сегодня вы продемонстрировали, что у вас есть свое видение достижения своих целей, а, следовательно, в услугах специалиста моей ценовой категории больше не нуждаетесь. Вы можете нанять под свои потребности более экономичный вариант. — Я улыбнулся. — Думаю, в глубине души вы хотите того же самого.
Мой собеседник задумался.
Нет, конечно, в глубине души Смеловский хотел бы меня нагнуть, и чтобы Рыбка Золотая служила у него на посылках. Но это стоит намного, намного дороже той суммы, которую я от него получаю.
— Я занесу свое заявление сегодня чуть позже. Приятного дня, Лев Иванович.
И ведь я же смог в этой ситуации повести себя как взрослый, адекватный человек! Я же не сказал ему: “А не пошли бы крокодилу в анус, Лев Иванович! Вес рекомендации в деловых кругах есть произведение балла рекомендации на авторитет рекомендателя, а минус на минус равно плюс”. А всё почему? Потому что господин Смеловский мне глубоко монопенисуален.
…А Варвара Арсентьевна, к сожалению, нет.
Я вышел в приемную, как на свободу после десяти лет строго режима, где Людочка Олеговна радостно хихикала с Данилой Григорьевичем. То склонился к ней всем своим торсом и отклячил зад. Однако данный ракурс со стороны Людочки Олеговны был недоступен.
— Всё? Вы закончили? — еще не придя в себя от шуток (или комплиментов, кто его знает?) Семенова, поинтересовалась у меня секретарша.
— Абсолютно! — как на духу выдал я и набрал полную грудь воздуха, погружаясь в давно забытое ощущение безмятежности. — А вы, Данила Григорьевич, думаете, потянете бюро без Варвары Арсентьевны?
— Да куда она денется? — самодовольно ухмыльнулся этот юдак. — Перебесится пару дней и вернется. — Он одарил Людочку Олеговну улыбкой Умудренного Жизнью Альфа-самца.
— Да вы, Данила Григорьевич, не только гондон штопаный, но и тупень беспримерный! — Боже, как легко и приятно говорить правду!
— Что вы себе позволяете?! — взвился смурфик. — Я буду жаловаться!
Я заржал. У-тю-тю, малыш, ты ещё и ябеда!
— Теперь я могу себе позволить всё, что угодно, — поделился я, не в силах сдержать нахлынувшее облегчение. — Например, назвать подонка подонком.
— А-а-а… — понимающе протянул он. — Так вот почему эта прошмандовка так изменилась в последнее время.
Как хорошо, что я увольняюсь! С чувством огромного удовлетворения я врезал Семенову в морду. Тот отлетел и бухнулся задницей мимо гостевого дивана и закапал водолазку кровью. Попытался зажать нос рукой и теперь смотрел на испачканную кровью ладонь и словно думал, не упасть ли ему дальше — в обморок.
Секретарша подскочила к нему, вытаскивая из сумочки пачку бумажных платков.
— Запомните, Людочка Олеговна, — я потер кулак, — мужчина, который называет “прошмандовкой” доверившуюся ему женщину, говорит не о ней. Он говорит о себе. Он точно знает, что никого, лучше прошмандовок, не достоин. Делайте выводы, Людочка Олеговна. А вы, Данила Григорьевич, заходите через часик в канцелярию ознакомиться с приказом о назначении. Счастливого пути вашему “Титанику”, я на этой остановке сойду.