Страница 44 из 51
Я вылетела из здания, как ведьма на метле, и даже не помнила, как оказалась возле дома. Кажется, мозг просто не зафиксировал в памяти дорогу. Только в квартире я обнаружила, что не вернула пакет с “подарками”.
Пошли они все… кобыле под хвост!
***
Вечер понедельника я провела в мысленных пикировках со Смеловским, где демонстрировала над ним несомненное интеллектуальное преимущество и доказывала, что его угрозы мне страшны, поскольку заменить ему меня некем! Так что пусть довольствуется своей супругой, грязная скотина!
К сожалению, эти внутренние диалоги меня нисколько не успокоили, а напротив, завели. К утру я была готова идти и биться с директором не на жизнь, а на смерть. Единственное, что меня удерживало от визита в приемную — мысль о том, что это будет выглядеть как минимум глупо. Мало ли какое настроение было у Смеловского вчера? Может, он уже проникся моей твердостью и неприступностью и горько сожалеет о сказанном, а тут я нарисуюсь. Весь эффект смажется, как сливочный сыр по горячему тосту.
Я сидела и тупила в экран, когда в дверь постучали, и в кабинет вошел Данила.
— Привет! Как дела? — Он вошел со стаканчиком кофе, сел и отхлебнул из него. Я была настолько погружена в эмоции, что не сразу поняла, что изменилось в моменте. А потом чуть не возмутилась, что он пьет мой кофе.
Но всё же вовремя затормозила — он мне ничего не обязан. Особенно теперь, когда между нами больше ничего нет.
— Доброе утро, Данила. Что нового? — Я постаралась придать голосу нейтральные и деловые нотки. Нужно будет обсудить с ним этот момент. Что всё. Любовь прошла, и нам не по пути. Тем более, что любви и не было. Была всего лишь удобная необременительная связь.
— Варя, у нас есть очень серьезный разговор. — Он уставился в стаканчик и покрутил его в пальцах.
О, неужели до него тоже дошло? Я серьезно кивнула и сложила пальцы домиком.
— Мы сейчас все ещё раз обсудили, и решили, что будет лучше, если тебе об этом скажу я. Чтобы тебе было это проще.
Он женится, что ли? Какое облегчение! Что, даже обсуждать ничего не придется?
— Теперь бюро буду руководить я.
Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы осознать, что он сказал. Но, кажется, я поняла что-то не так.
— Что?..
— Варя, ты много сделала для нашего подразделения…
— Я вообще-то его создала!
— Создал его Иван Олегович, Варь. Давай, как взрослые люди, без вот этого вот… выдавания желаемого за действительное. Так вот, ты много сделала, но ты слишком вспыльчива, эмоциональна, не умеешь вовремя остановиться в своих эпатажных выходках и слишком авторитарна.
— Я?..
— К тому же у тебя образование не профильное, ты учитель русского языка и литературы. А я — менеджер.
— С каких это пор?!
— Закончил в прошлом году.
— Окончил.
— Перестань! Варь, так будет лучше для всех! У тебя появится время, чтобы заняться семьей, о ребенке наконец подумаешь.
— Каком ребенке?.. — Я чувствовала себя Алисой, которая падает в кроличью нору и никак не может долететь до дна.
— Вот! Ты настолько вся пустила корни в этой работе, что просто не видишь меня за ней! Мы поженимся. Давай в эти выходные к моим родителям съездим, я вас познакомлю.
Честно говоря, я была настолько шокирована, фраппирована даже, по всем фронтам, что не могла подобрать слова, как описать моё состояние. Было короткое и ёмкое, но сейчас оно ничего не решало.
— Даня, ты серьезно?
— Абсолютно! Сейчас тебя смущает то, что я ниже по статусу. Теперь всё изменится.
— Ты… звезданулся?!
— Я понимаю, сейчас тебе неприятно, но если ты немного подумаешь, ты поймешь, что так для нас будет лучше.
— Ты, ля, о “нас” так заботишься?!
— Как умею.
— Бо-оже, Семенов, да ты идиот ещё больший, чем я думала.
— А вот оскорблять меня не надо. Я, Варвара Арсентьевна, теперь ваш начальник.
— Нахрен пошел из моего кабинета, начальник! Я пока приказа об отстранении не подписывала! Вон!
— Не пожалей.
— Вон!
Данила допил одним глотком кофе, швырнул в мусорку смятый стаканчик и хлопнул дверью.
Я трясущимися руками набила заявление об уходе.
Тварь! Какая трусливая тварь — господин Покровский! Трое подонков, один другого краше. Но если Смеловский и Семенов хотя бы не делали вид, что они что-то иное, то рептилоид-то каков! Они обсудили и решили, что лучше, чтобы решение до меня донес ублюдок Даня!
…Потому что я слишком эмоциональна и не могу вовремя остановиться! Какая мерзкая тварь!
Вместо того чтобы подписать заявление, я порвала его на кусочки и распылила над столом.
Потом распечатала снова.
…И подарочки свои пошлые принес! Пусть их в задницу себе засунет! А я-то понапридумывала себе… Сильно ли я от Семенова в интеллектуальном плане отличаюсь?
Я смяла ещё теплый лист из принтера и швырнула его в стену.
Так! Хватит. Возьми себя в руки!
С третьей попытки мне наконец удалось поставить свою подпись на документе. Я уставилась на него невидящим взглядом. Если вдуматься, Покровский намекал мне на этот исход. Просто поимел заодно, между делом.
Я сдержалась и вместо того, чтобы нанести тяжкие повреждения заявлению, сломала ручку.
Назад пути нет.
Только вперед!
Я поднялась, оделась, взяла сумочку. Расправила спину.
И вышла в бюро, которое считала своим до самого последнего уголочка, до последней папки для бумаг.
— Дорогие мои! — произнесла я громко, привлекая внимание сотрудников. — Я обещала сообщить вам, если у нас будут сокращения. Так вот, они есть.
Я дала время людям перекинуться взглядами, считала напряженные лица, те, кто работал не в опенспейсе, высунулись из дверей.
— Сокращаюсь я. Данила Григорьевич, думаю, вам всё объяснит. Как сумеет.
И пошла прочь.
На второй этаж, в канцелярию, чтобы зарегистрировать заявление.
И на выход.