Страница 25 из 51
Глава 11. Мне не дорог твой подарок…
Никакого девичника я не планировала. Но раз уж соврала — куда деваться? Обзвонила девчонок с универа, кто не замужем: всё ещё или уже. Набралось пятеро. Прекрасная задушевная компания вышла. Собрались у меня, заказали ужин через доставку, напитки с собой, — идеально, чтобы потом не собачиться на тему, кто больше впахивал.
Окончили мы все филфак, но оказались, кто где. Староста Полина пошла работать в школу, героическая женщина! Без страха и упрека, но с расшатанными нервами. Маша, поэтесса наша, осталась в магистратуре с последующей аспирантурой и уходом в методисты в любимом вузе. Её кандидатская диссертация всё еще находилась в зародышевом состоянии, и научная беременность грозила вот-вот завершиться выкидышем. Зубрилка Дарья зарабатывала репетиторством и готовила к ОГЭ и ЕГЭ неслухов, недобитых Полей. Красотка и активистка Наська трудилась консультантом в бутике элитной парфюмерии. А троечница и пофигистка Варя Ковалева стала директором креативного бюро.
Что поделать? Судьба не всегда раздает регалии по заслугам. Иногда кидает, как невеста свадебный букет: кто шустрее, тот и поймал.
Да, наши пути разошлись, но нам было, что обсудить: обмельчавших мужиков, забившихся в бункера от интеллигентных женщин детородного возраста, тупое и пристрастное начальство, высокие цены и светлое будущее. Мы отлично, шумно и весело провели время. В двенадцать часов вышли на улицу посмотреть, как запускают салюты. Потом пошли на городскую елку, единодушно ругая меня за идеи, не присталые взрослым приличным теткам. Но всё же распугали детвору и, угарая, скатились с ледяной горки. Ну и ладно! Один раз в год все имеют право побыть немного Варями Ковалевыми. Я так и сказала.
Настя пошла на второй заход — или закат? — и укатилась в лапы какому-то бородатому мужику, с которым сначала поругалась, потом удалилась, бросив нас вчетвером. Мы плюнули на неё через левое плечо (каждая трижды) и пошли домой. Но на обратном пути Полина встретила одноклассника, и в результате этой встречи мы расстались с ещё одной боевой единицей. Потом зазвенел телефон у Дарьи. Звонил её бывший ученик, который когда-то поступил куда-то там и приехал домой, и вот решил поздравить… На этом Даша немного покраснела и сказала, что ей, пожалуй, уже пора домой и вызвала такси.
Мы переглянулись с Машей — нас мало, но мы в тельняшках. И пошли доедать то, что покупалось на пятерых.
— Мария Владиславовна? — раздалось позади, когда мы оставались в каком-то квартале от моего дома.
— Иван Анатольевич?.. — обернулась Маша.
— Вы здесь живете неподалеку? — спросил полноватый, относительно молодой человек в очках.
— Варь, я потом тебя догоню… — неуверенно начала сокурсница, и я поняла, что домой вернусь одна. Самое обидное, что я так и не узнала: кто он такой, этот Иван Анатольевич?
А ведь не хотели идти гулять, козы!
Дома был бардак, гора грязной посуды и целый стол недоеденной еды. Я быстро рассовала всё по судочкам и пошла спать.
Одна.
Девчонки могут один раз в год побыть Варькой Ковалевой.
А я могу один раз в год побыть не собой, а кем-то целомудренным и скучным, — настолько, что даже приключения изменили моей заднице с кем-то другим.
Было немного обидно.
Но только самую чуточку.
Если вы, Илья Сергеевич, думаете, что уели меня этим своим “Как Новый год встретишь, так его и проведешь”, то не надо тут! Я тоже могла встречать Новый год с мужиком. Меня приглашали. Но я отказалась. Сама. Это был мой выбор.
Я встретила Новый год так, как сама решила.
Значит, и весь год проведу так же: как сама захочу.
***
На следующий день, продрав шары после полудня, я устроила перекличку, чтобы убедиться, что все живы-здоровы. Через два часа все отписались. Лезть с расспросами: “Ну как всё прошло? А что там дальше?”, — я не стала. Чего глазить? Пусть у всех всё сложится. А если не сложится, то хотя бы хорошо постоит.
За остатками еды никто приезжать не захотел, хотя я честно предложила, так что холодильник у меня оказался забит на все каникулы: пищей вредной, калорийной, зато готовой.
Я навалялась, начиталась, напялилась в телек, наскролилась в шортсах, съездила к родителям (это я ещё первого сделала) — и поняла, что переделала дома всё из того, что хотела. Огляделась критически: избы не горят, кони не скачут. Хоть на работу иди!
А и пойду!
Как хорошо всё же на рабочем месте, когда там нет подчиненных и клиентов! Никто работать не мешает! Я даже сама себе кофе приготовила в кофе-машине — убедилась, что не утратила навык. Повоевала с презентацией по годовому отчету. Повертела варианты новых комплексных предложений и их оформления. И уже собралась домой, когда до меня дошло: сегодня же среда! Как удачненько-то меня потрудиться занесло! Какая я молодец!
Вот выйдет на работу Илья Сергеевич, а я ему и выдам: “Ай-ай-ай, господин Рептилоид, я пришла отрабатывать повинность, а вас нет! Фу таким быть! Требую наказания в двойном объеме!”.
Прокручивая в голове, как буду всё это выговаривать, я поскакала вниз по лестнице и, проходя мимо кабинета Покровского, сделала контрольное нажатие на ручку двери.
Ручка нажалась.
Дверь распахнулась.
Могла бы догадаться, что Илья Сергеевич подложит мне свинью! А ведь я так прекрасно всё придумала!
— Здравствуйте, Варвара Арсентьевна! Вы почему нарушаете трудовое законодательство? — оторвался Покровский от монитора. Сегодня он, разнообразия ради, зависал в компьютере, а не в бумагах.
— Здравствуйте, Илья Сергеевич. — Я вошла и прикрыла за собой дверь. — А как вы думаете, за нарушение, совершенное в составе группы лиц, нам больше дадут?
— Премию? — пошутил Покровский.
— Срок.
— Срок, дорогая Варвара Арсентьевна… — Он откинулся в кресле, уперся локтями в подлокотники и составил пальцы домиком, — …у нас с вами — в составе группы лиц, в смысле, — два месяца, если помните. Но…
— …по амнистии мы можем выйти досрочно? — влезла я, отодвигая гостевой стул и усаживаясь, как была, в пуховике.
— Ну вы опять не хотите дослушать, Варвара Арсентьевна! Куда вы всё время спешите? Но за нарушение трудовой дисциплины срок придется добавить.
— А какая связь?! — охренела я.
— Никакой. — Покровский постучал пальцами в “домике”. — Никакой связи нет. Просто я самодур, и мне так захотелось.
Вот же… Рептилоид!
Я изобразила возмущение:
— Ну знаете ли!
— Не знаю, — хохотнул довольный Покровский. — Но знаю, чего точно не знаете вы, Варвара Арсентьевна.