Страница 19 из 31
Глава 12
Весь вечер внутри сидит странное беспокойство, словно кто-то незаметно вынул из привычной отлаженной картины мира одну-единственную деталь, оставив вместо нее зияющую пустоту. Телефон лежит рядом постоянно, но вовсе не потому, что я
ЕГО
жду. Конечно же нет. Просто работа требует от меня быть на связи — подрядчики, арендодатели, директора торговых центров, дизайнеры, поставщики мебели... Менеджер по открытию торговых точек живет в режиме бесконечных звонков и сообщений, и это совершенно нормально.
Вот только рабочие уведомления я открываю без всякого интереса, а палец сам собой, предательски замирает над тем самым «безымянным» чатом без фотографии, без прошлого и с каким-то совершенно невозможным будущим, которое уже начало прорастать в сознании, словно тонкий упрямый росток сквозь асфальт.
Мой личный Незнакомец не ответил мне ничего, не поставил даже реакции. Только две синие галочки, похожие на ледяные иглы, которые почему-то умудряются царапнуть именно там, где давно все должно было зарасти плотной коркой.
Пальцы нервно постукивают по кружке с давно остывшим чаем, и в голове проносится мысль, полная самоиронии: надо же, взрослая женщина, руководитель проектов, а переживает из-за незнакомца в телефоне, словно школьница, впервые получившая записку от мальчика с соседней парты.
«Ну и прекрасно», — мысленно заявляю отражению в кухонном окне. У взрослой женщины есть дела поважнее, чем переживать из-за человека, которого она никогда не видела.
Отражение почему-то выглядит не слишком убедительно, наверное, потому что прекрасно знает правду: не он расстроил меня, а я сама себя расстроила, позволив себе привыкнуть и впустить в свою размеренную жизнь Незнакомца, который даже ни разу не переступил порога моей квартиры.
В какой момент это произошло? Когда впервые рассмешил до слез? Когда написал, что одиночество — это не отсутствие людей рядом, а отсутствие того, кому хочется рассказать, как прошел день? Или тогда, когда впервые назвал меня сильной, задев что-то гораздо более глубокое и ранимое, чем самолюбие?
Ответа нет. Есть только раздражающее чувство пустоты, которое к вечеру становится тяжелым, как мокрое одеяло.
Телефон я демонстративно отправляю на прикроватную тумбу экраном вниз — жест, полный решимости, которая, впрочем, почти сразу начинает давать трещины. Ну раз у человека своя жизнь, он имеет право исчезнуть и не обязан отчитываться и мне писать. Не обязан...
Экран вспыхивает.
ЧТО?!
Сердце, кажется, вспоминает, что вообще-то, умеет подпрыгивать и совершать кульбиты, которых от него никто и не требовал.
Сообщение от
НЕГО
!
Несколько секунд взгляд осторожно ощупывает телефон и просто задерживается на имени отправителя, но руки не решаются коснуться металлического корпуса. Странно, столько ждала, а теперь страшно открыть СМС, будто внутри лежит не текст, а приговор, вынесенный неведомым судьей.
Пальцы все же касаются экрана.
Незнакомец: «Прости меня».
Всего два слова, но следом появляется еще одно сообщение, словно он точно уверен, что двух слов окажется недостаточно.
Незнакомец: «Пришлось срочно решать вопросы, которые нельзя было отложить. Очень хотел поболтать раньше, но понимал, что одним «привет» отделаться не получится. Поэтому сначала закончил все, что держало меня за горло. Теперь я снова твой».
Воздух облегченно скользит из легких. Так вот оно что... Не исчез и не передумал? Не решил, что наше общение закончилась, не успев начаться по-настоящему?
Облегчение приходит первым — теплой, разливающейся по груди волной. А почти сразу за ним — обида. Совсем крохотная, совсем неразрушительная, но колючая.
— Конечно... — усмехаюсь сама себе, набирая ответ. — А предупредить нельзя было?
Отправляю, пауза длится недолго.
Незнакомец: «Можно было».
Следующее сообщение появляется мгновенно, словно он ждал этого вопроса:
Незнакомец: «Но нельзя:)»
Зато честно.
В груди разливается щемящая теплота. Это короткое дополнение обезоруживает сильнее любых цветов и подарков, заставляя забыть о трех днях тревоги.
Незнакомец: «Ты ведь волновалась?»
Вот ведь... Не спрашивай, пожалуйста!
Я: «Не настолько, чтобы обзванивать больницы».
Ответ улетает прежде, чем успевает пройти цензуру моего внутреннего редактора, а уже через секунду приходит озорной смайлик. Потом еще сообщение:
Незнакомец: «То есть чуть-чуть все-таки переживала».
Закатываются глаза сами собой, и на губах расцветает улыбка.
Я: «Самоуверенный какой...»
Незнакомец: «Совсем чуть-чуть».
Я: «Врушка ты еще тот».
Улыбка становится шире, теплее, и внутри разливается странное, почти забытое чувство, когда возвращаешься домой после долгой дороги, сбрасываешь тяжелые ботинки и понимаешь, что здесь тебя ждали.
Я: «Мне не понравилось это ощущение».
Ответ рождается медленно, словно единственное слово нужно сначала попробовать на вкус.
Незнакомец: «Какое?»
Я: «Что ты можешь вот так исчезнуть... а я, оказывается, жду».
Экран молчит несколько секунд — и эти секунды тянутся, как резина, готовая вот-вот лопнуть. Потом приходит длинное сообщение:
Незнакомец: «Мне очень жаль, что заставил тебя ждал. Я сам очень соскучился. Правда. И, наверное, обычного «прости» здесь мало. Поэтому завтра утром я отправлю тебе свои извинения».
Я закусываю губу и диву даюсь, как ловко он умеет подбирать слова, чтобы попасть прямо в цель.
Я: «Только не говори, что это будут цветы. Это слишком банально».
Незнакомец: «Нет. Цветы — это красиво. Но они рассказывают слишком мало».
Любопытство тут же поднимает голову, натягивая струны интереса до звона.
Я: «И что тогда?»
Незнакомец: «Не скажу».
Я: «Боишься, что откажусь?»
Незнакомец: «Нет», — короткая пауза, и еще одно сообщение. — «Хочу знать, как ты удивишься».
Уголки губ предательски ползут вверх, и внутри разливается детское предвкушение.
Я: «Если это корзина из ста воздушных шаров, я тебя заблокирую!»
Незнакомец: «Очень жестоко. Не ожидал от тебя».
Представляю, как он там лыбится.
Я: «Предупреждаю заранее».
Незнакомец: «Хорошо. Тогда никаких цветов и шаров. Так и быть».
Я капризничаю, как ребенок: «Ну расскажи!!!!!......»
Наступает короткая пауза, во время которой сердце успевает сделать несколько лишних ударов.