Страница 43 из 71
Ванновский кивнул, хотя по его лицу было видно, что идея поручить военно-учебное строительство штатскому инженеру ему не слишком по душе. Но он уже знал, что спорить с императором в таких вопросах это занятие пустое. Витте же, напротив, оживился и даже записал что-то в своей книжечке, вероятно, фамилию Гуляева, чтобы при случае использовать его и в других проектах.
Кирилл выпрямился и обвёл всех взглядом, который означал, что совещание окончено.
— Господа, я жду результатов. Не бумаг, не отписок, а реального движения дела. Те, кто работает хорошо, получат награды и повышения. Те, кто затягивает, — получат отставку. Я не угрожаю, я просто объясняю, как будет. Приступайте к работе.
Он отпустил всех, кроме Витте, и когда дверь за последним из ушедших закрылась, позволил себе опуститься в кресло и потереть виски — жест, который он редко позволял себе при посторонних, но который Витте уже научился понимать как знак того, что за внешней железной невозмутимостью скрываются и усталость, и напряжение, и та особая, ни с чем не сравнимая тяжесть, которую несёт на себе человек, взваливший на плечи государство.
— Сергей Юльевич, — сказал он, не поднимая глаз, — я понимаю, что всё это стоит денег. Огромных денег. Но я уверен, что это самое выгодное вложение, которое мы можем сделать. Один хороший офицер, обученный в этой академии, спасёт нам в будущей войне столько солдат и столько золота, сколько не сберечь ни одной экономией на стройке. Поэтому денег не жалейте. Жалейте только времени. Времени у нас с каждым годом всё меньше.
Витте, стоя у двери, ответил спокойно и без тени лести, как говорил с императором всегда, когда они оставались вдвоём:
— Вы знаете, Ваше Величество, что я не из тех, кто боится больших расходов. Я боюсь глупых расходов. А это не глупые. Я найду деньги. Но мне нужно, чтобы вы держали ту же твёрдость, когда придворные начнут шушукаться, что молодой царь тратит казну на какие-то лаборатории вместо того, чтобы строить новые броненосцы. Они будут шептать. Они уже шепчут.
— Пусть шепчут, — Кирилл поднял голову, и в его глазах загорелся тот самый стальной огонёк, который появлялся у него всякий раз, когда речь заходила о сопротивлении его планам. — Лишь бы не мешали делать дело. А если начнут мешать я им напомню, кто здесь император.
Витте поклонился и вышел. Кирилл остался один. Он подошёл к окну и долго смотрел на заснеженный сад Аничкова дворца, на голые деревья, на серое петербургское небо, и в голове его уже рисовалось нечто совсем иное, не этот сад, не этот дворец, а далёкое, заснеженное урочище на Урале, где через несколько лет встанут из земли корпуса из красного кирпича, зажгутся окна аудиторий, загудят станки в опытных мастерских, и первые курсанты сядут за парты, чтобы учиться войне, не той, которую знали их отцы, а той, которую им предстояло вести. Молниеносной. Технической. Беспощадной. И он знал, что строить эту академию нужно так же, как и всё, что он делал: не жалея ни сил, ни средств, ни чужого непонимания. Потому что это не просто здание. Это кузница победы. И если уж строить кузницу, то такую, чтобы звон её молотов был слышен во всех столицах мира.