Страница 315 из 2317
Глава 3
Вокруг не было ни пола, ни стен, ни неба. Только бесконечная пустота, в которой мы с этой дверью существовали как единственные ориентиры. Я медленно поплыл навстречу двери.
Она не была символом или декорацией. Это была настоящая преграда — материальная и непреодолимая в этом пространстве. Приблизившись вплотную, я коснулся пальцами ее поверхности. Дерево было шершавым и прохладным, и при этом совершенно безжизненным.
Обойдя дверь по кругу, я ожидал найти что-то иное, но с обратной стороны увидел то же самое — массивное полотно из темного дерева. Она не вела никуда и не закрывала ничего, просто висела в пустоте, автономная и самодостаточная. Ее торцы обрамляла обычная рама, за которой зияла та же бесконечная пустота. Мысль в голове всплыла сама собой: «дверь в Никогде».
Я попробовал нажать на дверь, уперевшись в нее плечом. Она не поддалась ни на миллиметр, будто была частью фундамента, которого, естественно, под ногами не было. Тогда я перешел на другую сторону и попытался потянуть ее на себя — тот же результат. Дверь оставалась неподвижной и безмолвной.
Остановившись перед ней, я почувствовал, как во мне поднимается раздражение, смешанное с досадой и беспомощностью.
— Ну и что мне с тобой делать? — спросил я в тишину.
Мой голос прозвучал приглушенно и бесследно растворился в пустоте. Ни ответа, ни отголоска. Дверь молчала, пространство вокруг оставалось безмолвным. Я ждал, хотя не знал, чего именно — подсказки, знака, любого изменения. Но ничего не происходило.
С тяжелым вздохом я отступил и повернулся спиной к двери, решив оставить эту бессмысленную преграду позади. Раз она не открывается, значит, это тупик. Нужно искать другой путь.
Да и что я вообще здесь делаю? Чего от меня ждут?
Скр-и-и-и-иип.
Звук раздался так внезапно, что я даже не сразу осознал, что услышал.
Я замер на мгновение и медленно обернулся. Дверь теперь была приоткрыта. В ее поверхности чернела узкая вертикальная щель. Я не открывал ее. Она открылась сама — именно тогда, когда я отвернулся и перестал пытаться. Словно издевалась надо мной, а теперь решила приманить.
Брови нахмурились, а в голове сразу возник рой вопросов, где один перекрикивал другой, создавая какофонию звуков.
За щелью виднелось какое-то помещение. Я подошел ближе, толкнул тяжелую створку, и она беззвучно подалась внутрь, распахнувшись.
Я переступил через порог.
Меня встретил холод камня, запах сырости, пыли и затхлости. Это место напоминало тюремную камеру. Небольшая комната без окон примерно три на четыре шага. Стены были сложены из грубого, необработанного камня, кое-где проступали темные пятна влаги. Единственной мебелью была простая металлическая кровать с комковатым матрасом, придвинутая к дальней стене. Ни стола, ни стула, ни какого-либо другого убранства. Это было не жилое помещение, а каменный мешок.
Я медленно осмотрелся, пытаясь понять, что это за место. Чье это воспоминание? Чья боль запечатлена в этих стенах? Моя? Настоящего Громова? Я не чувствовал никакой связи с этим местом, оно было мне абсолютно чуждым.
Пройдя в центр комнаты, я повернулся лицом к распахнутой двери, за которой лежала тьма. Тишина в камере давила на уши и сознание.
И тогда из самого темного угла раздался голос.
Я узнал его мгновенно. Не по тембру или интонации, а по внутренней реакции, которая всколыхнулась в глубинах этого тела. Это был не тот голос, что звучал в моей собственной голове каждый день. Это был первоисточник. Голос Виктора Громова.
— О. Ты наконец-то пришел.
Голос эльфийки, сплетавший слова древнего языка, сначала стал фоновым звуком, а затем и вовсе отступил куда-то вдаль. Лидия, как и было велено, сосредоточилась на собственном дыхании — медленный вдох, наполнявший легкие прохладой, и такой же размеренный выдох. Она ожидала чего-то, хотя не могла бы сказать, чего именно. Возможно, тепла или внезапного озарения. Но произошло нечто иное.
Когда она открыла глаза, мир вокруг оказался совершенно другим.
Вместо пыльной кладовки с меловыми кругами и свечами ее окружало бескрайнее снежное поле, простиравшееся до подножия высоких гор, покрытых ледниками. Небо нависало низкое, свинцового оттенка, и с него медленно падали редкие, крупные снежинки. Мороз мгновенно пробрал ее до костей.
Лидия опустила взгляд на себя. На ней было легкое осеннее платье, тонкие чулки и изящные туфельки-лодочки — наряд, уместный для прогулки по осеннему парку, но совершенно бессмысленный здесь, в этой ледяной пустоте. Холод немедленно пробрал через тонкую ткань, лицо застыло, а пальцы на руках начали быстро терять чувствительность.
В горле сжался комок страха. Она может умереть здесь, в этом призрачном месте, просто замерзнуть насмерть. Ею овладела паника, захотелось кричать, броситься бежать без оглядки в поисках спасения.
Но затем внутренний голос остановил ее. «Стой, Лидия. Не двигайся».
Она заставила себя сделать глубокий вдох. Ледяной воздух обжег легкие. «Ты была в комнате у Громова во время ритуала. Эльфийка говорила сосредоточиться на себе. Почувствовать. Понять». Что именно она имела в виду?
Лидия снова осмотрелась. Белое безмолвие простиралось до горизонта. Но в этой тишине она вдруг ощутила… притяжение. Нечто вроде невидимой нити, натянутой от солнечного сплетения куда-то вправо, к скалистым склонам. Ощущение было едва уловимым, но настойчивым.
Несмотря на пронизывающий холод, вопреки голосу разума, твердившему искать укрытие, она пошла туда, куда ее вело это странное чувство. Снег, глубокий и рыхлый, сразу же набился в туфли, больно обжигая ступни. Каждый шаг давался с огромным трудом. Ветер усиливался, бросая в лицо колючую снежную крупу. Дыхание застывало в воздухе, оседая инеем на ресницах. Но она продолжала идти, упрямо переставляя онемевшие ноги.
Притяжение привело ее к подножию скалы, где среди нагромождения камней зиял темный провал. Вход в пещеру. Лидия, не раздумывая, шагнула внутрь. Здесь было тише. Ветер остался снаружи, а снежная буря сменилась тишиной. Пещера оказалась неглубокой, всего несколько шагов в длину. В ее центре, примерно в полуметре от пола, висел странный объект.
Синий сгусток, напоминающий кристалл льда неправильной формы, размером с человеческое сердце. Он медленно вращался в воздухе, излучая холодный свет, который отбрасывал на стены пещеры дрожащие голубые блики. Именно от него исходило то притяжение, что привело ее сюда.