Страница 8 из 19
Я села за стол, глядя в окно. Ночь. В соседних окнах горел свет. Жизни. Обычные, серые, как моя. Но за каждой из них — своя драма. Своя измена. Свое прощение.
Я не прощу.
Я смотрела на луну — жёлтую, бледную, похожую на тот самый волос, который лежал на подушке. Она улыбалась мне, луна. Как будто знала.
— Ты думаешь, я справлюсь? — спросила я у нее.
Луна не ответила. Но я услышала что-то внутри — смех. Мой собственный смех. Тихой, истерический, как звон разбитого стекла.
Я справлюсь.
Я уже справляюсь.
Я допила вино. Поставила бокал в раковину — он разбился, но я не убрала осколки. Пусть лежат. Пусть он увидит их утром, когда пойдет за кофе. И спросит: "Что это?" А я отвечу: "Случайно."
Случайно.
Как все, что происходит в моей жизни.
Ничего не случайно.
Я пошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные — не от слез, от бессонницы. Я размазала тушь под глазами, сделав себя похожей на панду. Нет, на ту самую сову из моего сна.
Я улыбнулась сове.
— Завтра будет лучше, — сказала я. — Завтра будет первый день твоей новой жизни, Влад.
Я не называла его по имени. Я называла его "ты" или "он". Теперь я назвала его по имени. Потому что он перестал быть моим мужем. Он стал моим проектом.
Я легла на диван. Накрылась пледом — тем самым, который она связала мне в прошлом году, когда я болела. Я не хотела ложиться в нашу кровать. Не потому что мне было больно. А потому что там пахло ею. Я чувствовала запах ванили даже сквозь снотворное, которое залило его дыхание.
Я закрыла глаза. И впервые за долгое время я не боялась завтрашнего дня.
Я ждала его.
Как свидания.
Как битвы.
Как победы.
Я проснулась от крика.
Он кричал. Спальня была закрыта, но я слышала его голос — истеричный, незнакомый. Он кричал: "Нет, нет, нет". Я вскочила, подбежала к двери, но не открыла. Я прижалась ухом к дереву и слушала.
Он разговаривал с кем-то. Потом замолчал. Потом ругался — матом, грязно, как в молодости. Потом заплакал.
Я отошла от двери.
Пятая минута.
Он открыл дверь сам. Я стояла в коридоре, в футболке, босиком, с простыней на плечах. Он выглядел так, будто его переехал грузовик — растрёпанный, бледный, с красными глазами. В руке он сжимал телефон.
— Лера, — сказал он. — Мама звонила. Она сказала... что ты написала.
Я молчала. Я смотрела на него сверху вниз — хотя он был выше, я стояла на пороге, и в этот момент я была больше. Я была всей правдой, которую он не хотел знать.
— Что ты ей написала? — крикнул он. — Что за бред про измену? Ты с ума сошла?
— Я сошла с ума? — я говорила спокойно. Так спокойно, что мой голос звучал как ледяная вода. — А кто спал с этой рыжей? Три раза в неделю? В нашем доме, пока меня не было дома? Кто оставил её волос на моей подушке, Влад?
Он побледнел. Я видела, как его руки задрожали. Он не ожидал, что я скажу это вслух. Он думал, что я буду играть в прятки, в незнание, в "все хорошо".
— Это ложь, — сказал он, но голос дрожал. — Ты все выдумала.
— Да? — я улыбнулась. — Тогда объясни, почему я знаю ее имя. Катя. Двадцать пять. Рыжая. Работает у тебя в офисе.
Он попятился. Как от удара. Как от пощёчины.
— Откуда...
— Я все знаю, Влад. — я шагнула к нему. Теперь я стояла вплотную, я чувствовала его запах — страх. Пот и ваниль. Он не мылся после встречи с ней. — Я знаю, что вы делали вчера. Я знаю, что она была здесь, пока меня не было. Я видела её волосы. Я видела твои смс. Я видела всё.
Он открыл рот. Как рыба, которую вытащили на берег.
— Лера, прости, — прошептал он. — Это ошибка. Это ничего не значит.
— Ничего не значит, — повторила я. — Как и я, да?
Он попытался обнять меня, но я отступила. Он коснулся моей руки — я стряхнула ее, как паука.
— Не прикасайся ко мне, — сказала я. — Ты не имеешь права. Ты потерял это право в ту секунду, когда сказал ей, что я скучная.
Он замер. Я видела, как он осознает — я не просто знаю. Я читала. Я была там. Я была его тенью, его совестью, его отражением.
— Ты читала мои сообщения? — прошептал он.
— Я читала все, — ответила я. — Каждое слово. Каждое "скучаю". Каждое "она не узнает". Ты даже не старался скрывать, Влад. Ты был уверен, что я никогда не посмотрю. Что я слишком занята своим дерьмом, чтобы заметить твое.
Он опустил голову. Плечи его дрожали — он плакал. Впервые я видела его слезы. Я думала, что это раздавит меня. Но вместо этого я почувствовала только одно — пустоту. И лёгкость.
— Я ухожу, — сказала я. — Сегодня. Я заберу свои вещи. Ты получишь документы на развод в ближайшее время. И я хочу, чтобы ты знал — я не ухожу, потому что я слабая. Я ухожу, потому что я сильная.
Он поднял голову. На его лице — отчаяние. Настоящее. Такое, которое я видела только у людей, теряющих что-то важное.
— Лера, не надо, — сказал он. — Мы можем поговорить. Я все объясню. Я люблю тебя.
— Нет, — сказала я. — Не любишь. Ты никогда не любил. Ты любил удобство, Влад. Я была твоей домработницей, твоей поварихой, твоей стеной. Я никогда не была твоей женой. Настоящей.
Я развернулась и пошла в спальню. Я достала чемодан — тот самый, с которым мы ездили в медовый месяц в Турцию. Я открыла шкаф и начала кидать вещи.
Он стоял в дверях и смотрел. Молча. Потому что он не знал, что сказать.
Я собрала чемодан за десять минут. Взяла только необходимое: документы, телефон, ноутбук, несколько любимых вещей. Остальное — пусть горит. Я вышла из спальни, прошла мимо него в коридор. Надела куртку, обулась.
Он схватил меня за руку — в последний раз.
— Лера, — сказал он. — Пожалуйста.
— Отпусти, — сказала я. — Или я вызову полицию. У меня есть доказательства. И твоя мама видела письмо.
Он отпустил.
Я открыла дверь. Шагнула на лестничную площадку.
Обернулась.
— Знаешь, что самое смешное? — спросила я. — Я бы простила тебя. Если бы ты просто сказал правду. Если бы ты пришел и сказал: "Лера, я ошибся, я хочу все исправить". Но ты не сказал. Ты врал. Каждый день. Каждую ночь. И теперь, когда я ухожу, ты говоришь, что любишь.
Я улыбнулась. Последняя улыбка. Без тепла, без боли.
— Ты не умеешь любить, Влад. Ты умеешь только владеть. Но я больше не твоя.
Я закрыла дверь.
И пошла вниз.