Страница 61 из 77
— Пока, нет! Ничего. Но звук… он же от чего-то идёт!
«Дело — дрянь! — ругаюсь я про себя. — Не может же этот звук издавать труп? Млять! Надо рискнуть!»
Я снова включаю фонарь, но держу его ещё ниже, чем раньше, почти у пола, и, чуть сбоку.
Держу на прицеле Стечкина проход.
Луч медленно ползёт по перегородке. Идёт дальше. Высвечивает пулевые отверстия. Скользит выше, оставляя за собой полосу темноты. И… я замечаю, как сквозь дыры от пуль, изнутри перегородки пробивается слабое свечение.
Холодное и отдающее синевой. Как от неисправной люминесцентной лампы.
Это настораживает меня сильнее всего. Ведь его раньше не было! Мы бы это наверняка заметили!
А самое главное — сейчас, на «Восточной», не работает ни один из источников питания. Электричества нет. Дизель-генераторы не тарахтят. Остаются только аккумуляторы.
«Может быть, — думаю я, — кто-то из полярников собрал себе, что-то вроде автономного освещения? Вариант имеет право на жизнь. Вот только моя чуйка говорит мне о том, что это было бы слишком просто. Свет появился при моём приближении к проходу. Точно его включили. Активировали. Может быть среагировали на звук или на запах наших тел. Уверен, там точно притаилось такое, чего мы здесь ещё не видели! Нужно удвоить бдительность!»
Я делаю ещё один шаг в перегородке и вижу, что свет изменился. Теперь он пульсирует. Едва заметно. Раз в несколько секунд становится чуть ярче, потом снова тускнеет.
«Может быть, это — аварийный контур? — мелькает у меня мысль. — Или, что-то из научного оборудования, что работает на резерве питания? Или…»
У меня не получается додумать. Потому что, в этот момент, из-за перегородки, доносится новый звук. Сухой и короткий. Как будто, кто-то щелкнул тумблером, или же сработал фиксатор. На звук передёргивания затвора оружия — это точно не похоже. Тогда, что это нахрен такое?!
Все мои мышцы напряжены до предела. Чувства обостряются, и я перехожу в боевой режим, как уже бывало за «речкой», когда ты знаешь, что «духи», вот-вот нападут, и ты готовишься к худшему.
В этот момент я вспомнил о следах борьбы в основной части кают-компании. Помните? Кресло с прострелянной спинкой. Разорванные верёвки. Следы крови и вышибленные мозги на стене.
Мой разум работает, как машина. Думаю, думаю, думаю.
В той ситуации, кто-то явно пытался удержать другого. Или, что-то.
Сначала это связали, а когда оно разорвало путы, выстрелили в голову. Но оно не умерло, а, судя по следам на полу, или тварь перетащили, или же она сама переместилась за перегородку, и, тогда, в неё снова стреляли. Уже сквозь эту стенку, но не убили. Или же убили, но не до конца.
Млять! От всего этого можно свихнуться!
И я уже готовлюсь сделать следующий шаг, и зайти в проём, как, вдруг, «вжж» обрывается. Вместо него раздаются щелчки.
Они похожи на птичий клёкот.
Звук такой:
Чок... Чок, чок, чок...
Словно щелкать языком, прижав его к нёбу.
Сначала раздается короткий щелчок. Пауза. Потом ещё раз короткий. Снова короткий. Три раза длинный. Опять короткий...
Я слушаю, пока щелчки не заканчиваются. Появляется длинная пауза, чтобы выделить окончание, и цикл повторяется снова, с тем же набором звуков.
Я сперва подумал, что это замкнуло, какое-то реле, или, где-то отошел контакт, как, прислушавшись, я уловил в этих щелчках нечто знакомое. Осмысленное, как если бы нам передавали сообщение и...
В этот момент, Зорин, неожиданно схватив меня за рукав куртки, шипит мне на ухо:
— Слышь? Это же...
— Морзянка! — заканчиваю я. — Тише, слушай!
Я стараюсь уловить ритм в этих щелчках, отмечая про себя длину передаваемых символов.
Короткий… короткий… короткий.
Длинный… длинный… длинный.
Снова короткий…
— Что это? — тихо говорю я, больше для себя, чтобы упорядочить мысли, чем задав вопрос Зорину. — Какой-то сигнал «SOS»?
— Нет, — шепчет мне Зорин, смотри сам.
Он, прям на лету, переводит щёлчки в буквы и говорит мне:
— Точка-точка-точка. Это — «Б».
— Точка-тире — «Е».
— Точка-тире-точка-точка — «Г».
— Точка-тире-тире — «И».
— Точка-тире — снова «Т».
— Точка-точка-точка — «Е».
— Слышишь, Док? — быстро говорит мне Зорин. — Всё это означает: «БЕ...ГИ...ТЕ»! Оно стучит нам: «Бегите»!
— Интересный поворот! — за внешней бравадой я скрываю нарастающее волнение.
— Получается, — Зорин тоже явно такого не ожидал, — оно нас хочет предупредить?
— Получается, что так, — отвечаю я.
— Там, что, находится человек?! — Зорин спрашивает меня, будто я могу видеть сквозь стены.
— Не думаю! — говорю я. — Точнее, не совсем человек. Ты же слышал тот звук в самом начале. Он изменился при нашем приближении. Может быть там сидит одна из этих штуковин!
— А накой он тогда нас предупредил? — не сдаётся Зорин. — А, Док?
— Не знаю! — рублю я. — Может быть это — ловушка! Чтобы мы сдёрнули отсюда, и вышли на улицу! Но это — не главное!
— А что тогда? — удивляется Зорин.
— Оттуда смердит трупом! Даже гибриды так не воняют! Там точно нечто такое, чего мы ещё не видели!
Мы с Зориным разговариваем так, будто остальных нет. Ребята просто смотрят на нас и не вмешиваются, здраво рассудив, что, сейчас, не место и не время.
— Помнишь, — продолжаю я, — когда мы сюда бежали, один из них тоже пытался нас предупредить. Пока он был, — я акцентирую на этом внимание, — ещё человеком, а потом, после полного обращения в гибрида, он пытался нас убить, как и остальные.
— И... — удивляется Зорин, — что ты предлагаешь? Сбежать отсюда?
— А ты бы побежал? — подначиваю я его. — Тем более, нам некуда бежать. На улице находятся эти твари, это уже не говоря о диком холоде снаружи. Мы там не продержимся и десяти минут, как нас разорвут на части, или же мы замёрзнем!
Едва я это произнес, как щелчки участились. Будто существо внутри среагировало на мои слова.
Звуки пошли сплошным косяком, пока не слились в один непрерывный шум, в котором уже не разобрать точки, тире, паузы, не говоря уже о расшифровке послания.
А дальше происходит то, чего я внутренне ожидал.
За перегородкой раздается глухой удар и у меня появляется ощущение надвигающейся на нас смерти.
Зловоние усиливается.
Бух!
Пол под ногами сотрясается, как если бы по нему ударили молотком.
Бух!
Раздается глухой урчащий стон, как, у чего-то первобытного.