Страница 57 из 77
Факел горит красным цветом. Почти алым. От него клубами расходится сизый дым. Во все стороны летят искры, а по стенам блоков прыгают призрачные тени.
Жуткая картина, если посмотреть со стороны, скажу я вам.
Мы точно грешные души, которые спускаются в ледяной ад, а нас преследуют демоны. Им только крыльев не хватает, и горящих во тьме глаз.
Слева от нас комплекс научной лаборатории. Самое большое строение на станции.
Круглый «лунный» блок на отшибе. Он похож на «бублик» без окон, и стоит на четырёх металлических ногах, как спускаемый аппарат. К нему ведёт лестница на несколько ступеней. Входной гермолюк со штурвалом, как в бомбоубежище, подпёрт снаружи трубой, будто кто-то отчаянно пытался запереть то, что там находится внутри.
Ещё дальше находится тяжёлая техника «Восточной».
Наш «зоопарк», как мы, между собой, называли это место.
Два военных гусеничных тягача АТ-Т, трактор, которыми мы растаскивали грузы, и «Харьковчанка», оставшаяся зимовщикам от «походников», с прошлого перехода санно-гусеничного каравана.
Она сломалась в самом конце экспедиции. Её, чтобы не бросать, дотащили на буксире, и оставили на станции, но ребята её починили. Антарктический вездеход, с утеплённым кунгом и автономной системой жизнеобеспечения. Способный пройти тысячу километров по льдам и торосам, как говорится, в хозяйстве всегда пригодится. Мало ли что может случиться!
Правда в одиночку, на одной единице техники, никто и никогда не ходил на такие расстояния. Тем более, в полярную ночь. Но, кто знает, на что способен человек, который хочет выжить...
Мы пробегаем мимо них, и я замечаю, что гусеницы техники примёрзли к насту, а на кабинах виднеются пулевые отверстия и окровавленные царапины. Рядом валяются пустые бочки «двухсотки» и стоят походные домики на полозьях. На одной бочке виднеются тёмные подтёки. Кровь или масло? При таком освещении не разобрать.
И.… тут я вижу.
На отшибе. Возле лестницы, ведущей к «бублику», почти заметенные снегом, лежат три обугленных тела. Даже скорее фрагменты тел. Бесформенная куча. Они, будто поломанные куклы, которых выбросили за ненадобностью.
От них смердит паленым мясом. Эту вонь, ни с чем не перепутать. Уж поверьте мне. После Афгана этот запах въелся в мою память на всю оставшуюся жизнь.
А рядом с телами…
В это сложно поверить. Следы от босых ног. Совсем свежие. Их ещё не замело снегом, и, видимо один из гибридов подходил к ним, чтобы... На кой ляд они ему вообще понадобились?!
У меня нет времени всё, как следует рассмотреть, и мы с Зориным, переглянувшись, бежим дальше.
Он тоже их заметил, но ничего мне не сказал.
— Вон... к тому блоку! Быстрее! — кричу я на ходу Зорину.
Мы с ним ускоряемся. Пробегаем мимо того места, где один полярник убил другого, а потом сжёг и себя.
И я, понадеявшись на удачу, наклоняюсь, как раз там, куда он, как мне показалось с борта Ил-14, выбросил ружьё.
Опа!
Мне крупно повезло!
Пальцы, сразу же натыкаются на двустволку, и я вытаскиваю её из-под снега.
Остается только раздобыть патроны, иначе толку от ружья, как от палки.
— Сюда! Сюда! — машет нам Кимчи.
Ребята уже добежали до кают-компании, открыли дверь в блок, и ждут нас с Зориным.
Мы подбегаем к блоку. Валёк и Кимчи уже затаскивают туда носилки с Евгеном, а Павел и Илья им помогают.
— У меня последний магазин! — кричу я Зорину.
— У меня тоже! — отвечает он мне. — Ничего! Будем их матом посылать!
— Трёхэтажным! – добавляю я.
А твари не отступают. Выходят на нас из темноты одна за другой. Будто материализуются из воздуха. И мне, почему-то кажется, что их становится только больше. Больше, чем было полярников на станции...
— У меня осталось две ракеты! — кричит нам Батя. — Шмальнуть по ним?
— Прибереги пока! — отвечаю я ему. — Ещё пригодятся! Мы их сдержим! Живее! Заходите все внутрь! И сразу ищете, чем забаррикадировать дверь и окна! Не тормозите там! Если нужно, ломайте мебель!
— Лады! — отвечают мне ребята, и скрываются внутри блока.
Бам! Бам! Бам!
Зорин отстреливается короткими очередями. Твари всё ближе.
Я смотрю на гибридов.
Колян, я его сразу же узнал среди всех остальных, стоит шагах в десяти от нас.
Его слизь мерцает и пульсирует. Лицо ничего не выражает. Он больше не человек. Он — одно из этих существ!
Остальные напирают и ждут, будто хотят посмотреть, что он будет делать дальше. Типа, решили устроить новичку экзамен.
Я беру Коляна на прицел пистолета. Навожу ствол прямо ему в лоб, и, хотя я понимаю, что это его не остановит, решаюсь выстрелить.
Почти дожимаю спуск, как слышу позади себя громкий крик Деда:
— Да, на, сожри это, сучара!
Ширх!
Рядом со мной, как копьё, проносится металлический дрын, и вонзается прямо в грудь Коляна, там, где у нас находится сердце, пробив его туловище насквозь.
Колян дёргается. По инерции, делает два шага назад, но не падает.
Из него торчит труба, а он не умирает! Крови тоже нет! Совсем!
Это — нечто запредельное!
А дальше происходит то, чего я совсем не ожидал.
Губы Коляна, прямо под слизью, расходятся в жуткой усмешке. Он хватается руками за трубу, и начинает медленно вытаскивать её из себя.
Сантиметр, за сантиметром, будто это, какой-то фокус.
— Внутрь! — командую я. — Запираемся!
Зорин даёт последнюю очередь по тварям. И мы с ним, и с Дедом, вваливаемся в проём, и захлопываем обитую железом дверь прямо перед носом гибридов.
— Давай!
Мы подпираем собой дверь, в то время, как остальные, подтаскивают к ней тяжеленный шкаф и стол.
В этот момент, снаружи раздаётся глухой удар.
Бух!
На мгновение, с той стороны наступает тишина.
А затем, в дверь ударяют с такой силой, что мы, три неслабых мужика, едва от неё не отлетаем.
Нам на помощь приходит Батя. Он упирается в дверь всем своим телом.
— Держим! Держим её! — кричу я.
Удар следует за ударом.
Раз!
Второй!
Третий!
Если дверь не выдержит, то мы, или подохнем, или, что намного хуже, станем одними из этих тварей, в этой обители мёртвых…
Глава 21. Взаперти
Бух! Бух! Бух!
Этот звук буквально вдаривает по мозгам, словно мне по голове лупят кувалдой.
Дверь едва не слетает с петель. И, если бы я, Зорин, Батя и Дед не удерживали её собой, фактически, своими телами, то она бы уже рухнула.