Чужой папа для моего ребёнка

Глава 4. Стеклянная стена

Прошла неделя. Лера втянулась в ритм новой работы быстрее, чем ожидала. Она просыпалась в шесть, собирала Нику, отвозила в сад, бежала в центр и работала до шести вечера. График был плотным, но она чувствовала, как внутри неё просыпается что-то забытое — ощущение собственной нужности, компетентности. Она не просто выживала. Она жила.

Центр постепенно наполнялся детьми. Занятия шли по расписанию, родители оставляли положительные отзывы, и директор — Ольгин брат, Сергей, — был доволен. Но главным для Леры было другое: она научилась не обращать внимания на Александра.

Он появлялся в центре почти каждый день, но держался отстранённо. Проверял отчёты, разговаривал с преподавателями, иногда сидел в своём кабинете с закрытой дверью. Они почти не пересекались. И Лера думала, что так и будет — холодное соседство, профессиональное общение, никакой лишней близости.

Но она ошибалась.

В пятницу, под конец дня, она разбирала документы, когда услышала шаги за спиной. Она подняла голову и увидела Александра, стоящего прямо перед её стойкой. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, волосы слегка растрёпаны, словно он провёл ночь без сна.

— Баженова, — сказал он коротко. — У вас есть минута?

— Да, — она отложила бумаги. — Что-то случилось?

Он молчал несколько секунд, словно собирался с мыслями. Затем достал из внутреннего кармана пиджака маленький конверт и положил на стойку.

— Это вам.

Лера удивлённо взяла конверт. Внутри лежала открытка — на ней была нарисована ромашка и подпись от руки: «Спасибо, что помогли моему сыну. Вы — ангел. С уважением, мама Артёма».

— Та женщина, с ребёнком, — пояснил Александр, не глядя на неё. — Она приходила сегодня, пока вас не было. Оставила это. Я… решил передать.

Лера почувствовала, как тепло разливается в груди. Она улыбнулась, рассматривая открытку.

— Это очень мило, — сказала она тихо. — Спасибо, что передали.

— Не за что, — он развернулся, уже собираясь уйти, но вдруг остановился. — Вы хорошо справляетесь, Лера. Я не ожидал.

Эти слова прозвучали так неожиданно и так искренне, что Лера потеряла дар речи. Она смотрела на его спину, на широкие плечи под тканью пиджака, и думала о том, что этот человек умеет быть добрым, когда не носит маску.

— Александр, — окликнула она. — Подождите.

Он обернулся, и в его серых глазах мелькнул вопрос.

— У вас всё в порядке? — спросила она осторожно. — Вы выглядите… уставшим.

Он хмыкнул, и на его губах появилась горькая усмешка.

— У меня никогда не бывает порядка, — ответил он. — Но спасибо, что спросили. Это… приятно.

И он ушёл. А Лера осталась стоять, сжимая в руках открытку, и чувствовала, что между ними только что произошло что-то важное. Трещина в его броне стала чуть шире.

Вечером в пятницу она забрала Нику из сада, и девочка была особенно возбуждена. Она рассказывала о том, как они делали поделки из шишек, как её подружка Катя упала с горки, как воспитательница прочитала им новую сказку. Лера слушала, кивая, но её мысли были далеко.

— Мам, а можно мы зайдём в твою работу? — вдруг спросила Ника. — Я хочу посмотреть, где ты теперь работаешь.

Лера заколебалась. Было уже поздно, центр закрывался через час. Но она подумала, что если зайдёт на пять минут, пока Сергей ещё там, чтобы закрыть здание, то ничего страшного не случится.

— Хорошо, — согласилась она. — Но только на минутку, и ты ничего не трогаешь, ладно?

Ника радостно закивала, и они свернули к центру. Когда они вошли в холл, Лера заметила, что свет в кабинете Александра горит. Он всё ещё был здесь. Сердце ёкнуло, но она решила не обращать внимания — они быстро заберут её вещи и уйдут.

— Ух ты! Как здесь красиво! — Ника закружилась по холлу, разглядывая яркие рисунки на стенах. — Мам, тут как в радуге!

— Да, милая, очень красиво, — улыбнулась Лера. — Давай быстрее, я возьму сумку, и мы пойдём.

Но Ника уже убежала вперёд, к открытой двери игровой комнаты. Лера вздохнула и пошла за ней. Когда она вошла в игровую, она замерла.

Александр стоял посреди комнаты, держа в руках мягкую игрушку — большого синего зайца. Ника смотрела на него снизу вверх с неподдельным интересом.

— Это ваш заяц? — спросила девочка бесцеремонно.

Александр растерялся. Он явно не ожидал увидеть ребёнка в центре, и его лицо на мгновение потеряло привычную суровость.

— Нет, — ответил он тихо. — Это для детей. Для занятий.

— А можно мне с ним поиграть?

— Ника! — Лера шагнула вперёд, чувствуя себя неловко. — Мы же договорились — мы на минутку. Пойдём, не мешай дяде.

— Ничего, — неожиданно сказал Александр. — Пусть поиграет. Я не занят.

Лера удивлённо посмотрела на него. Он смотрел на Нику странным взглядом — смесь тоски и любопытства. В этом взгляде была такая глубокая, такая невысказанная боль, что у Леры сжалось сердце.

— Как тебя зовут? — спросил он у Ники, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Ника. А вас?

— Александр.

— Вы сердитый дядька из магазина, — заявила девочка без тени смущения. — Я вас запомнила.

Александр растерянно моргнул, а затем, впервые за всю неделю, на его губах появилась настоящая, искренняя улыбка. Она была лёгкой, почти незаметной, но она была. Лера затаила дыхание, глядя на это. Она видела красивого мужчину, которого маска холода делала почти нечеловеческим. А сейчас он улыбался её дочери. И это было прекрасно.

— Сердитый? — переспросил он, и в голосе послышались хриплые нотки. — Я не сердитый. Просто у меня лицо такое.

— Ага, — не поверила Ника. — А вы хотите посмотреть, как я умею прыгать? Я умею высоко!

И она, не дожидаясь ответа, начала скакать по комнате, размахивая руками. Александр наблюдал за ней с неподдельным изумлением, и Лера видела, как его глаза теплеют. Как во взгляде исчезает лёд.

Это длилось всего несколько минут. Ника прыгала, смеялась, а потом запыхалась и подошла к Лере, прижимаясь к её ноге.

— Устала, — сказала она. — Пошли домой, мам.

— Идём, — Лера взяла её за руку. — Скажи «до свидания» Александру.

— До свидания, сердитый дядька! — крикнула Ника и помахала рукой.

Александр кивнул, и его взгляд на мгновение встретился с Лериным. В нём она прочитала благодарность. И тоску. Такую глубокую, что ей захотелось подойти и обнять его.

— До встречи, — сказал он тихо, и эти слова были адресованы не Нике. А ей.