Страница 6 из 23
Глава 3. Первый шанс
— Мамочка, а ты теперь будешь работать в другом месте? А меня можно будет брать с собой? А там есть игрушки?
Ника задавала вопросы, не замолкая ни на секунду, пока Лера застёгивала на ней сандалии. Утро было суматошным, но сегодня Лера чувствовала странное воодушевление — смесь страха и азарта. Новая работа, новый центр, новый вызов. Она проснулась в пять утра, чтобы успеть приготовить завтрак, собрать дочь и привести себя в порядок. Она даже накрасилась — впервые за полгода. Тонкий слой тонального крема, тушь, чуть розовых румян. Она хотела выглядеть профессионально. И, если честно, она хотела показать этому Соболеву, что он ошибся, приняв её за беспомощную мамашу.
— Нет, милая, игрушек там не будет, — ответила она, поправляя дочке волосы. — Но там будет много детей. Ты же любишь детей?
— Люблю, — кивнула Ника, но нахмурилась. — А тот сердитый дядька будет там?
Лера замерла. Ника обладала удивительной памятью на лица.
— Какой сердитый дядька?
— Ну, из магазина. Который на гречку смотрел, — девочка скорчила забавную рожицу, изображая суровое лицо. — Он страшный.
— Он не страшный, он просто… деловой, — Лера не нашла лучшего слова. — И он будет моим начальником. Так что, когда увидишь его, будь вежливой, хорошо?
— Хорошо, — легко согласилась Ника, но по её глазам было видно, что она не прониклась.
В детский сад они опоздали на пять минут. Воспитательница, пожилая добрая женщина, встретила их с улыбкой.
— Лера, не переживайте, мы всегда вас подождём, — сказала она. — Удачи на новой работе!
Лера поцеловала дочь, быстро выбежала на улицу и поймала такси. Она решила не экономить в первый день, чтобы точно не опоздать. И когда она влетела в новый детский центр на Южном, её встретила тишина.
Центр был свежеотремонтированным, светлым, с огромными окнами и яркими стенами. Пахло краской и новым деревом. Лера прошла по коридору, рассматривая кабинеты, игровые комнаты, небольшой спортивный зал. Всё было идеально, до мелочей — и это выдавало руку перфекциониста. Она уже знала, чью.
— Баженова? — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Александр стоял в дверях своего кабинета, одетый в чёрную рубашку с закатанными рукавами, обнажающими жилистые предплечья. Он выглядел ещё более мрачным, чем в магазине, и Лера почувствовала, как у неё пересохло в горле.
— Доброе утро, — сказала она, стараясь звучать бодро. — Я пришла вовремя.
— На пять минут раньше, — сухо отметил он, взглянув на часы. — Заходите.
Он провёл её по центру, объясняя обязанности: регистрация клиентов, ответы на звонки, контроль расписания, ведение документации. Он говорил отрывисто, без лишних эмоций, и Лера ловила каждое слово, записывая в блокнот. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд и понимала, что он ждёт её ошибки.
— Ваше рабочее место — там, — он указал на стойку администратора в холле. — Компьютер, телефон, канцелярия. Первый клиент приходит через час. У вас есть время разобраться в программе.
Она кивнула и села за стойку, чувствуя себя мышкой под взглядом кота. Но она не собиралась сдаваться. Она открыла программу, быстро вникла в интерфейс, разобрала бумаги. Через сорок минут, когда пришла первая мама с ребёнком, Лера встретила её с улыбкой, чётко объяснила условия, записала на занятия и выдала анкету. Всё прошло гладко.
Александр наблюдал за ней из своего кабинета через стеклянную стену. Она не видела его, но чувствовала его внимание — давящее, изучающее. Она старалась не смотреть в его сторону.
К обеду пришло ещё три клиента. Лера справлялась, хотя внутри всё тряслось от напряжения. Она не позволяла себе сбоев, боясь, что он тут же появится и укажет на ошибку. Но он не появлялся. Только раз вышел, чтобы взять кофе, и даже не глянул в её сторону.
И вот, когда она уже начала думать, что день прошёл без эксцессов, случилось то, чего она не могла предвидеть.
В центр ворвалась женщина с ребёнком на руках — мальчик лет трёх, весь в слезах, с окровавленным пальцем. Женщина была в панике, ребёнок кричал, кровь капала на светлый пол. Лера мгновенно вскочила из-за стойки, подбежала к ним, усадила женщину на диван.
— Давайте посмотрим, — сказала она твёрдо, беря руку мальчика. — Спокойно, малыш, сейчас мы всё вылечим.
Она была не врачом, но, будучи матерью, она знала, как действовать в таких ситуациях. Она быстро определила, что порез неглубокий, но кровоточит сильно. Она нашла в аптечке бинт и перекись, обработала ранку, перевязала, приговаривая что-то успокаивающее. Через минуту ребёнок перестал плакать и уставился на неё большими глазами.
— Всё хорошо, — улыбнулась Лера. — Ты молодец, смелый мальчик.
Мать выдохнула с облегчением, рассыпалась в благодарностях. Лера проводила их до дверей, успокоила, записала на следующее занятие. Когда они ушли, она вытерла пот со лба и обернулась.
Александр стоял в дверях кабинета, скрестив руки на груди. Выражение его лица было непроницаемым, но в глазах Лера заметила странное мерцание. Не удивление. Скорее… вопрос. Или даже тень уважения.
— Где вы научились этому? — спросил он глухо.
— Дочь часто падает, — ответила она просто. — Когда у тебя ребёнок, ты быстро учишься всему.
Он ничего не ответил. Отвернулся и ушёл в кабинет, закрыв за собой дверь. Лера осталась стоять в холле, чувствуя, как колотится сердце. Она сделала всё правильно. Она доказала, что способна. Но почему-то в груди поселилось смутное беспокойство.
Вечером, когда она забрала Нику из сада и они шли домой по набережной, Лера поймала себя на мысли, что весь день думала о нём. Не о его грубости, не о его угрозах. А о том, что за его холодностью она разглядела что-то ещё. Что-то похожее на ту боль, которую она носила в себе. Он был потерянным, как и она. Просто у него были другие маски.
— Мам, а ты влюбилась? — вдруг спросила Ника, дергая её за руку.
— Что? Господи, Ника, с чего ты взяла?
— Ты улыбаешься, а сама не знаешь, — хихикнула девочка.
Лера замерла. Она и правда улыбалась. Невесомо, почти неосознанно. Она сжала губы и покачала головой.
— Я просто рада, что у меня есть работа. И ты. И у нас всё будет хорошо, — она присела на корточки и обняла дочь. — Ты моя радость.
— А ты моя, — ответила Ника и чмокнула её в щёку.
Дома они поужинали, Лера уложила дочь, и, оставшись одна, села на кухне с телефоном. Экран погас. Андрей больше не звонил. Но тишина была ещё более зловещей, чем звонки.