Страница 8 из 99
Я коротко цыкнул сквозь зубы, чувствуя, как контроль окончательно ускользает. На моём лице застыло абсолютно нечитаемое выражение. Окажись на её месте любой другой человек, посмей он хотя бы намекнуть на то, чтобы коснуться моей шеи или загнать меня в угол — его труп уже остывал бы на этих плитах. Но с ней я лишь медленно, почти лениво протянул свободную руку к абрикосово-белой шёлковой ленте, державшей её высокий пучок.
Одним плавным движением я потянул ткань на себя. Лента послушно скользнула в мою ладонь, и её длинные, тёмные волосы тяжёлым, роскошным водопадом рассыпались по плечам, струясь вдоль изгиба тонкой талии.
Элара судорожно цеплялась за мои плечи, её дыхание было частым и прерывистым. Она отрешённо, непонимающе наблюдала за тем, как я поднимаю эту ленту к своему лицу. Одним уверенным жестом я завязал шёлк на затылке, полностью перекрывая себе обзор и погружаясь во тьму.
— В «Обители Желаний» мне доводилось слышать, что женщине вовсе не обязательно терять невинность, чтобы получить избавление от этого недуга, — я туго затянул узел и повернул своё слепое лицо к ней. — Раз уж моя госпожа так печётся о своей чистоте, я завяжу себе глаза. Я не буду ни слушать, ни смотреть, ни говорить. На это время я стану для вас лишь безмолвной вещью, дарующей тепло.
Ослеплённый её шёлковой лентой, я, должно быть, выглядел безупречно и беззащитно, но эта ткань не могла скрыть первобытное, дикое безумие, пульсирующее в моих венах. Я подался вперёд, безошибочно ориентируясь по звуку её лихорадочного дыхания, и едва слышно выдохнул ей в самые губы: — Пользуйтесь мной как пожелаете, моя госпожа.
И в этот самый миг я ощутил, как последняя струна её упрямого, ускользающего сознания с громким треском лопнула, отдавая её в мои руки.