Страница 59 из 99
Глава 16
Элара Валериус
Сквозь зыбкую пелену полусна-полузабытья я то и дело ощущала странное, леденящее прикосновение к затылку. Прохлада точечно покалывала кожу, заставляя волоски на шее вставать дыбом.
Кое-как разлепив тяжёлые веки, я столкнулась взглядом с антрацитовыми, бездонными зрачками Каллума Рейна.
— Очнулись? — тихо спросил он.
Он лениво полулежал на краю постели, небрежно опершись о спинку. Его длинные пальцы, слегка согнутые в суставах, расслабленно, но надёжно обхватывали мою шею сзади. Место, которого он касался, пронзил острый холод, и от остатков моей сонливости не осталось и следа. Разум мгновенно очистился, сменяясь глухой паникой.
В сознании хаотичными вспышками начали всплывать обрывки воспоминаний. Я смутно, сквозь плотный туман помнила, что прямо перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство, я сболтнула нечто ужасное. Нечто, что должно было остаться похороненным вместе со мной.
В глубине души я отчаянно молилась, чтобы всё это оказалось лишь жестокой, порождённой ядом галлюцинацией. Однако леденящее, хищное выражение лица Каллума красноречиво без слов кричало об обратном: это был не сон. Мой секрет сорвался с губ.
Я совершенно не планировала раскрывать ему правду вот так — в этот момент, в этой грязной каморке, будучи абсолютно беззащитной.
Ворот его рубашки был небрежно распахнут, а вся его поза дышала обманчивым изяществом и долей скуки. Каллум неторопливо, с леденящим душу любопытством изучал каждую чёрточку моего лица, смакуя мою растерянность.
— Не бойтесь, моя госпожа, — вкрадчиво прошептал он, и от его шёпота по спине пробежали мурашки. — Мои руки действуют быстро и безупречно. Обещаю, вы даже не успеете почувствовать боли.
Теперь, когда я слышала из его уст это подчёркнуто вежливое, уважительное «моя госпожа», меня передёргивало. В его голосе не осталось ничего от прежнего покорного слуги — лишь звенящая, смертоносная издёвка.
Я прекрасно понимала: ведя переговоры с будущим Безумным Регентом Остерии, нельзя проявлять ни малейшей трусости. Стоит ему почуять запах моего страха, и я труп. Но и глупо отрицать очевидное тоже было нельзя — Каллум слишком дьявольски умён, чтобы поверить в неумелые оправдания.
С трудом подавив внутреннюю дрожь, я прямо и твёрдо встретила его испытующий, тёмный взор.
— Ты потратил столько сил и времени, чтобы вытащить меня с того света и напоить противоядием, — ровно произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Убить меня прямо сейчас… не кажется ли тебе это слишком расточительным шагом?
Мой голос прозвучал мягко, с едва заметной хрипотцой, какая бывает у людей после долгого и тяжёлого сна.
Каллум коротко, порочно рассмеялся, и этот звук заставил моё сердце пропустить удар.
— И это вся ложь, которую моя госпожа успела подготовить за время своего пробуждения?
Его мотивы были просты и понятны, а подозрения — оправданны.
— Я не собираюсь тебе лгать, — тихо, но уверенно ответила я.
Я заставила себя выпрямиться, лицом к лицу встречая то самое удушающее, колоссальное давление, которое так хорошо помнила по своей прошлой жизни. Под плотным сукном одеяла мои пальцы судорожно сжались в кулаки, пока я пыталась выровнять сбивающееся дыхание.
— Моя смерть лишь наживёт тебе ещё одного влиятельного врага в лице моего отца и брата, не принеся абсолютно никакой выгоды. Но у нас теперь общая цель. Мы не должны становиться противниками.
Я знала, к чему на самом деле стремится этот изгнанный принц, и открыто протягивала ему руку помощи, вкладывая в слова всю свою искренность. Мои глаза смотрели на него не мигая, пытаясь отыскать в его душе хоть какой-то отклик.
Однако, к моему нарастающему ужасу, лицо Каллума оставалось пугающе неподвижным, словно высеченным из мрамора. В его антрацитовых глазах не отразилось ни капли интереса к моим словам об общей цели.
Моё сердце мгновенно ухнуло в бездонную пропасть. Неужели я ошиблась? Неужели возвращение законной власти при дворе Остерии и месть — это не то, чего Каллум жаждет больше всего на свете? Но этого просто не могло быть!
— Моя госпожа снова отвлекается на свои мысли. Это заслуживает сурового наказания, — ледяной голос выдернул меня из размышлений.
Резкая, отрезвляющая боль в челюсти заставила меня вскрикнуть. Каллум, явно недовольный моей рассеянностью, сжал пальцы сильнее, заставляя приподнять голову. Он наклонился так близко, что его дыхание опалило мою кожу, и яростно уставился мне прямо в зрачки: — Когда именно госпожа обо всём узнала?
Он спрашивал о своём истинном имени. О своей проклятой королевской крови.
Разумеется, я ни под каким видом не могла признаться, что помню его по прошлой жизни, где он утопил столицу в крови. Столь абсурдная, безумная правда привела бы его в ярость — он просто раздробил бы мне кости прежде, чем я успела бы договорить до конца.
— Арена Зверей, — сорвалось с моих слегка приоткрытых, искусанных губ. Это была полуправда, способная звучать убедительно.
— Во время весеннего банкета, когда во дворце вспыхнул кризис и ты спас меня, на тебе были одежды внутреннего слуги Храма Благовонных Теней. Это значило, что ты прекрасно ориентируешься в резиденции принцессы Изабель. Простой раб из бойцовой ямы не смог бы этого сделать — ты явно принадлежал к высшей знати. Позже ты умудрился вмешаться в дела Восточного дворца и переиграть людей кронпринца…
Я сделала короткий вдох, чувствуя, как его пальцы слегка ослабили хватку, и добавила: — Стоило сопоставить эти факты и провести пару нехитрых расчётов, как круг подозреваемых сузился до одного-единственного человека. Лишённого титула Принца-регента.
Каллум медленно, хищно приподнял одну бровь, и в глубине его глаз на мгновение промелькнуло нечто, похожее на опасное, зловещее восхищение.
***
Каллум Рейн
Все эти зацепки и слухи я действительно оставил намеренно, шаг за шагом выпуская их в мир. Но я был уверен, что Элара, с её тепличным, бережным воспитанием в неге генеральского дома, способна лишь на самые очевидные выводы. В лучшем случае она могла бы счесть меня беглым аристократом или тайным стратегом одной из придворных фракций.
Я никак не ожидал, что эта изнеженная девчонка сумеет распутать клубок, связать воедино старую легенду об Арене Зверей и так хладнокровно, слой за слоем, содрать с меня личину, которую я столь тщательно и долго выстраивал.
Дело было вовсе не в том, что я панически боялся разоблачения.