Страница 18 из 99
Глава 5
Элара Валериус
В боковых покоях над резной курильницей в форме дикого зверя вился сизый, горьковатый дым.
Я бережно омыла обсидиановое остриё своего нового пера, очищая его от остатков тёмных чернил, аккуратно промокнула мягкой хлопковой тканью и уложила на костяную подставку, чтобы дать ему высохнуть. Мои пальцы медленно скользили по багряным лакированным узорам цветов дикой сливы, вырезанным на рукояти, и я ловила себя на том, что беспомощно улыбаюсь. Задумки моего безумца по-прежнему оставались за гранью человеческого понимания.
В Остерии свято верили, что плоть, кровь и волосы — это бесценные дары, полученные нами от родителей. Лишь влюблённые, сгорающие от страсти в свою первую брачную ночь, добровольно срезали по локону волос, переплетая их в знак вечной верности до гробовой доски. Но как Каллуму вообще пришло в голову украсить вершину пишущего пера собственными прядями?
Я всё ещё тихо улыбалась своим мыслям, когда тяжёлая дубовая дверь с грохотом распахнулась. В комнату стремительно вошла моя сестра Валерия, и я поспешно отдёрнула руку от подарка.
Валерия не заметила моего секундного замешательства. Она привычным, небрежным жестом бросила свой тяжёлый меч на дубовый стол и принялась устало разминать затекшую шею.
— Только что видела, как эта дрянь Лиана Торн кралась к боковым воротам нашего поместья, будто воровка. Она успела что-нибудь сделать тебе, Элли?
— Лиана? — я удивлённо приподняла брови. Разве она не должна была покинуть наш дом ещё несколько часов назад?
Поняв, к чему клонит сестра, я лишь пренебрежительно фыркнула. В груди шевельнулась холодная гордость.
— Это не имеет значения.
То, что она считает моим уязвимым местом и рычагом давления — всего лишь пустые слухи о потерянной репутации. Ей не под силу причинить мне даже малейший вред.
Только те, чьи собственные мысли погрязли в грязи и пороке, способны видеть вокруг себя лишь одну грязь.
Но стоило мне об этом подумать, как со стороны главного двора донёсся встревоженный гул голосов и ржание коней.
— Валерия, что там происходит снаружи? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает смутное предчувствие беды.
— А, это Юлиан только что вернулся из императорского дворца, — хмуро отозвалась сестра, поправляя ремень портупеи. — Новости скверные. На четыре графства в провинции Лоухольд внезапно обрушился яростный ледяной шторм. Уничтожены тысячи акров пахотных земель, десятки тысяч людей остались без крова и еды. Настоящая катастрофа. Император издал срочный указ и поручил Юлиану лично возглавить конвой с золотом для помощи пострадавшим. Он выдвигается сегодня же ночью.
— Так быстро? — моё сердце тревожно сжалось.
— Бедствие не станет ждать, Элли. В таких случаях гнать лошадей день и ночь — обычное дело для военных.
Всё это звучало разумно, но в глубине души я чувствовала, что здесь кроется какая-то зловещая, пугающая деталь. Почему именно молодому генералу из дома Валериусов поручили перевозку огромных имперских средств, предназначенных для ликвидации последствий шторма? Разве Алая Канцелярия или Министерство по налогам не должны были взять это на себя? Это было слишком похоже на тщательно расставленный капкан.
К семи вечера, едва лишь Остерхольд погрузился в непроглядную ночную тьму, Юлиан полностью завершил сборы своего отряда.
Я стояла на высоких каменных ступенях поместья, сжимая в дрожащих пальцах мерцающий марлевый фонарь. Глядя на брата, чьи плечи были скованы в тяжёлые боевые доспехи, я не выдержала и сделала шаг вперёд, тихо предостерегая его.
— Юлиан… Дела, связанные с императорским золотом и помощью пострадавшим, всегда полны грязных интриг и скрытых опасностей. Брат, умоляю тебя, будь предельно осторожен в этой дороге.
Юлиан уверенно перехватил кожаные поводья своего коня, и его весёлый, раскатистый смех эхом разнёсся по тёмному двору. Глаза брата светились непоколебимой отвагой.
— Если я не смогу справиться с таким пустяковым поручением, то буду недостоин звания Молодого Генерала дома Валериусов! Элли, не тревожь свое нежное сердце и ни о чём не беспокойся. Просто жди моего триумфального возвращения!
Затем он повернулся к Валерии, которая стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и произнёс уже совершенно иным, строгим и властным тоном: — Валерия, на тебе остаётся защита дома. Береги матушку и сестру!
— Хватит читать мне нотации, — фыркнула Валерия с привычным напускным пренебрежением, хотя в её глазах тоже промелькнуло беспокойство. — Убирайся уже побыстрее, пока не опоздал к закрытию городских ворот.
Юлиан резко взмахнул хлыстом, отдавая приказ, и повёл верных гвардейцев дома Валериусов за собой. Жуткое пламя факелов вытянулось в длинную огненную змею, которая стремительно уносилась вдаль, пока окончательно не растворилась в глухой, зловещей ночной тишине.
***
Каллум Рейн
После ночной бури затихший Остерхольд умывался слезами. С серых пустых ступеней лениво капала дождевая вода.
Миновав стражников дома Валериусов, дежуривших у задних ворот поместья, я неторопливо спустился по каменной лестнице, усыпанной тяжёлыми, намокшими багряными листьями.
Навстречу мне со стороны улицы Тишины шёл бродячий торговец. Он нёс на плече коромысло с деревянными ящиками и мерно крутил в руке погремушку, зазывая редких утренних прохожих. Завидев меня, мужчина заискивающе заулыбался и поспешил навстречу: — Прекрасный молодой господин, не желаете ли отведать сладостей?
Я остановился. Равнодушным взглядом скользнув по пёстрым цукатам и засахаренным фруктам, плотно уложенным в коробке, я небрежно обронил: — У тебя есть солодовый сахар?
— Да, разумеется, господин, — угодливо закивал лазутчик, проворно доставая кусок замасленной бумаги, чтобы переложить туда тягучее лакомство.
Шум погремушки смолк, и пока его руки были заняты делом, он заговорил вновь — но уже совсем другим, едва различимым шёпотом, предназначенным лишь для моих ушей: — Ваше Высочество, верные люди пустили по столице нужные слухи, как вы и приказывали. Высший Совет Остерии сейчас вовсю строчит доносы на Кронпринца Даэна, обвиняя его в бесчинствах и недостойном поведении. Все ждут лишь вашего знака.