Пепел Эдема

Кудасов помолчал. Я видел, как он переваривает информацию — быстро, как всегда, подстраиваясь на ходу.

— Хорошо, — сказал он, и голос стал мягче, доверительнее — снова тот прием, который я уже помнил по допросу. «Ты и я. Два человека, которые понимают, что происходит.» — Тем лучше. Человек, который работает на себя — это человек, с которым можно договориться. Я предлагаю тебе партнерство, Антей. Настоящее. Не подчинение, не использование — равное сотрудничество.

— Ты мне предлагал партнерство, когда я сидел в кресле с ошейником. Я тогда, помнится, отказался. Как думаешь, что изменилось с того момента, кроме того, что я больше не прикован, а стою перед тобой с оружием в руках?

— Вот именно, Антей, — закивал Кудасов. — Изменилось все. Но пойми, убив меня, ты ничего не выигрываешь. Абсолютно. И если тогда я предлагал тебе сдать Плесецкого, то сейчас я предлагаю тебе управлять вместе со мной.

— Управлять? — усмехнулся я. — Чем? Этим бункером? Полусотней инженеров и тремя этажами серверов?

— Миром, — сказал Кудасов просто. — Тем, что от него осталось.

Вот так. Ни больше ни меньше. Я посмотрел на него — и увидел то, что видел и в комнате для допросов: гранитную убежденность, ту самую, которая пять лет назад позволила ему запустить Эдем и не дрогнуть. Кудасов не блефовал. Он действительно верил в то, что говорил. И именно это было в нем самым опасным.

— Ты до сих пор не понял, Виктор Алексеевич, — сказал я, и устало вздохнул. — Я пришел сюда не торговаться. Я пришел приказывать. Скажи своим людям сложить оружие и прекратить сопротивление. Всем. По всему бункеру. Сейчас!

Кудасов выпрямился. Посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом — будто видел в первый раз, выпрямился и твердо ответил:

— Нет. Этого я делать не буду.

Я пожал плечами и шагнул вперед.

— Ну, значит, ты мне больше не нужен.

Кажется, Кудасов только сейчас понял, что он находится не в переговорной, а напротив — не очередной воротила, которого нужно сломать под колено и подмять под себя. Возможно, он даже успел осознать свою ошибку — вот только было уже поздно. Потому что я был не настроен шутить.

Клинок с щелчком выскочил из запястья и пробил кадык Кудасова. Тот захрипел, руки дернулись к горлу, а потом колени генерального директора «ГенТек» подогнулись, и он начал оседать на пол — медленно, будто нехотя, будто даже сейчас, в последние секунды он не мог поверить, что это происходит с ним. С ним, с человеком, который пять лет назад нажал кнопку и убил несколько миллиардов. С человеком, который считал себя хозяином мира…

Я выдернул клинок, и Кудасов упал. Он лежал на спине, открытые глаза смотрели в потолок стекленеющим взглядом, и в хтом взгляде плескалось удивление и обида. Как будто он до последнего был уверен, что найдет правильные слова, и никак не ожидал такого подлого хода от оппонента.

Но время слов давно закончилось. Сейчас было время поступков.

Я повернулся к залу.

Двадцать с лишним человек в полной тишине смотрели на меня — инженеры, техники, операторы. На их лицах был написан ужас. Эти люди столько лет выполняли преступные приказы, глядя, как в их результате гибнут люди, наблюдая за этим в прямом эфире, как в каком-то извращенном реалити-шоу, и не испытывали ничего. А сейчас, когда реальность с той стороны монитора пришла к ним, сюда — они испугались. Ну надо же…

— Кто здесь главный? — негромко спросил я.

Несколько секунд длилось молчание, потом от центрального пульта поднялся человек. Пожилой, лысоватый, в очках и лабораторном халате поверх свитера. Руки у него чуть дрожали, но голос был ровный.

— Я. Главный инженер, Осипов. Что вам…

— Вырубай механоидов, — сказал я. — И Эдем вместе с ними.

Осипов моргнул.

— Я не могу этого сделать, — сказал он, и в его голосе было что-то похожее на профессиональное достоинство — тон человека, который сообщает техническую невозможность, а не отказывает из принципа. — У нас нет контроля над Эдемом. Протоколы управления перехвачены, административный доступ заблокирован, мы…

Я поднял винтовку и выстрелил ему в голову.

Осипов рухнул, зацепив стул на колесиках, тот поехал и врезался в соседний терминал. В зале вскрикнула женщина. Кто-то отшатнулся, кто-то дернулся к двери — Вьюга шагнула в сторону, перекрывая выход, и дерганье прекратилось.

— Ответ неверный, — сказал я, и обвел взглядом зал. Спокойно, не торопясь, давая каждому время посмотреть мне в глаза. — Кто его заместитель?

Тишина. Мертвая, звенящая. Никто не шевелился. Никто не смотрел на меня — техники прятали глаза, отводили взгляды, будто надеялись, что если не смотреть на меня, то я исчезну. Как страшный Бука из детской сказки, от которого можно было спрятаться под одеялось.

Вот только я не Бука, и нет такого одеяла, которое сейчас позволило бы от меня укрыться.

— Значит так, — сказал я тем же ровным, спокойным тоном. — Я сейчас начну убивать по одному человеку каждые тридцать секунд, пока вы сами не выдадите мне его зама. Пять секунд уже прошло. Двадцать четыре. Двадцать три…

Вперед шагнул мужчина из второго ряда. Невысокий, круглолицый, лет сорока пяти, с бейджиком на кармане халата.

— Я, — сказал он. — Веригин, заместитель главного инженера. Только… Только не стреляйте, пожалуйста. Выслушайте.

— Слушаю. Только быстро.

— Осипов не врал, — Веригин говорил быстро, глотая слова, но по делу. — Эдем действительно нельзя выключить. У нас нет над ним контроля — он автономен, полностью, с самого момента катастрофы — или еще до нее стал таким. Его можно остановить, только заглушив реактор, который питает весь бункер. А реактор заглушить нельзя — система охлаждения завязана на Эдем, и если его отключить… Реактор пойдет вразнос и бункер взлетит на воздух. Переключить управление системами на ручное можно только перезагрузив центральное ядро. А сделать это невозможно, потому что… Ну, я уже говорил. Мы не контролируем Эдем. Он не слушает наши команды, а физической кнопки перезагрузки не существует. Эдем — он везде, понимаете?

Я внимательно смотрел на него. Он не врал — я это видел, чувствовал. Страх не оставляет места для вранья, а Веригин сейчас боялся так, что из-под халата выступили пятна пота.

— Ладно, — сказал я. — Тогда так. Вырубай все, над чем есть контроль. Охранные системы, блокировки дверей, механоиды, ПВО… Это ты можешь сделать? Хоть что-то тебя здесь слушается?