Страница 38 из 78
Из-за леса, что темнел на горизонте, вытягивалась конная лава. Всадники шли неспешно, развернувшись широким полумесяцем. Сначала показались первые десятки, потом ещё и ещё, и вскоре перед городом, примерно в километре от стен, уже колыхалась плотная масса конных.
Ближе они не подходили, а поднимая пыль, сбивались в кучу посреди засаженного рожью поля.
Сергей поднёс бинокль к глазам.
Несомненно, это были печенеги на своих низкорослых косматых лошадках.
Впереди, шагах в тридцати от основного строя, на выделявшемся среди остальных крупном вороном жеребце, ехал богато одетый воин. Меховая шапка с серебряной бляхой, богатый пояс с саблей в отделанных красной кожей ножнах. Наверняка сам хан. — сделал вывод Сергей, и перевел бинокль на основную массу. Их было много, сотен пять, не меньше. Одни сидели в седлах, другие уже спешивались. Кто-то поправлял сбрую, кто-то пил из бурдюков.
Сергей подошёл к воеводе, встал рядом, глядя на гостей.
— Что им надо? — спросил он, хотя и так всё было ясно.
Воевода не стал скрывать. Смысла уже не было — пришелец и сам всё видел.
— Дань, — ответил он. — Как получат — уйдут.
И, судя по тому, что творилось у ворот, белгородцы к этому были готовы. От дальних амбаров уже катили груженные мешками и тюками телеги. Мешки были полные, тюки перетянуты верёвками. По меркам Сергея, добра на телегах было немного. Но для этих людей, судя по всему, объем серьезный.
И тут он услышал плач.
Сначала тихий, почти заглушённый топотом копыт и скрипом колёс. Потом громче — женские голоса, детский рёв. Сергей обернулся. У стены, сбившись в кучу, стояли женщины и дети. Они обнимались, прижимались друг к другу, плакали. Мужики стояли поодаль, опустив головы, и не смотрели в ту сторону.
Сергей нахмурился.
— Чего они ревут? — спросил он.
Воевода посмотрел на него, потом перевёл взгляд на женщин. В его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.
— В дань входит десяток молодок, — произнёс он глухо.
Сергей еще толком не осознал что услышал, а его уже тригернуло. Молодок? Вот так, по-простому, как мешки с зерном?
Он обернулся к Артёму, который стоял чуть позади, и все слышал. Сергей только кивнул.
Артём, не говоря ни слова, шагнул к воеводиному коню, что стоял рядом, вскочил в седло, рванул поводья и пустил коня вскачь.
Воевода смотрел на него, не понимая.
— Ты что задумал? — спросил он хрипло.
— Хочу избавить вас от этого, — произнёс Сергей, не отрывая взгляда от печенегов.
Воевода напрягся.
— Не надо, — понизив голос до шепота, сказал он. — Ты уйдёшь, а они вернутся, и тогда уже будет не дань, они весь город спалят!
Сергей повернулся к нему.
— Они не уйдут, — отрезал он. — Поверь мне, я знаю, что говорю.
Ждан пристально посмотрел на него, потом перевёл его на поле, на клубящуюся пыль, на колышущуюся орду. Качнул головой, но спорить не стал. И Сергей видел что он и сам хочет чтобы их избавили от кочевников, но боится. Потому что так уже бывало: приходили смелые, обещали, уходили, а печенеги возвращались, когда некому было заступиться.
Меньше чем через час на берег сошли девятиэтажники. Первыми, как всегда, бабкинцы в своих волчих «мундирах». За ними мушкетеры и пищальщики, последними — расчёты пушкарей с железными шестидесятками.
В сумме две сотни бойцов, хотя для того чтобы отогнать орду, хватило бы и половины. Но план Сергея был в другом. Он не собирался никого отгонять, печенеги не должны были уйти вовсе.
Для этого подошёл к воеводе и попросил четыре десятка коней и десяток телег с лошадьми. Ждан посмотрел на него так, словно Сергей попросил у него не коней, а что-то невозможное. Но спорить не стал, слишком уж много силы сошло на берег, чтобы перечить.
И вскоре из боковых ворот, скрытых от глаз степняков, выехали конные группы и телеги, задачей которых было обойти лес с двух сторон и сделать так, чтобы те кто пришёл за данью, остались здесь навсегда.
Печенеги же заволновались, видимо обычно всё происходит быстро, а тут задержка. От плотной массы всадников отделились трое и поехали к воротам.
Сергей прильнул к биноклю. Это были ближники хана. Один грузный, в пластинчатом нагруднике, поверх которого висела серебряная цепь с бляхами. Двое других помоложе, в кольчугах до колен, в меховых шапках с бронзовыми навершиями. Кони под ними были крупнее обычных печенежских, ухоженные, с медными бляшками на сбруе. У каждого на поясе висела сабля в ножнах, за спиной короткий лук в расшитом налучье.
Ждан тревожно покосился на него.
— Успокой их, — негромко сказал Сергей. — Потяни время. Скажи, что всё почти готово, дань уже грузят. Пусть ждут.
Воевода ничего не ответил, и нахмурившись, зашагал к воротам.
У выхода ему подвели коня. Он тяжело, по-стариковски забрался в седло и выехал за створки. Печенеги, едва завидев его, остановились, но ближе не подъезжали — держались на расстоянии полёта стрелы. Ждану пришлось ехать к ним самому.
Сергей проводил его взглядом и перевёл глаза на девушек. Те, кого должны были отдать в дань, стояли отдельно от толпы. Молодые, в светлых одеждах, с распущенными волосами — уже приготовленные. Рядом жались матери, сёстры. Мужчины по-прежнему смотрели в землю.
Сергей встретился взглядом с одной из девушек, совсем юной, чернобровой, с мокрыми от слёз щеками. Девушка вздрогнула, опустила глаза, и новая слеза скатилась по её лицу.
Он отвернулся и снова поднёс бинокль к глазам. Воевода уже подъехал к парламентерам, и что-то им объяснял, разводя руками.
«Штыковую» атаку Сергей не планировал. Печенеги на своих низкорослых лошадках были вёрткими, как блохи, и, что он знал по опыту, трусливыми. Начни его люди стрелять сразу, вся рать рассыплется по полям, и никакое окружение уже не поможет. Они растворятся быстрее, чем пушкари успеют перезарядиться.
Значит, сначала надо было завязать драку. Дать им поверить, что они сильнее. Что перед ними просто дерзкий отряд, который можно смять. И для этого силы, которые он выставит, должны быть такими, чтобы не испугать, а заставить печенегов самих рвануть вперёд, втянутся и потерять осторожность. Удар же нанести когда подойдут ближе.
Он опустил бинокль и посмотрел на Бабку. Тот стоял рядом, жмурясь от солнца, и, казалось, думал о том же.