Страница 36 из 78
Не доезжая нескольких метров, главный спешился, и подошел ближе.
— Я Ждан, воевода этого города, — напряженно произнёс он. — Рад гостям, если они с миром. Скажи, что нужно вам в Белгороде?
Сергей видел что тот боится, но старательно «держит лицо».
— Мы не сделаем никому зла, — спокойно произнёс он, повторив то же, что сказал молодому. — Шли мимо, решили прикупить кое-что, закупимся, и пойдем дальше.
Воевода выслушал, кивнул медленно, переваривая. Потом заговорил, и в голосе его, несмотря на всё то же напряжение, прорезалась учтивость:
— Тогда милости прошу в мой дом. Отдохнёте с дороги, поговорим. Гость в Белгороде — от Бога.
Ни в какие гости Сергей идти не хотел, но понимал что нельзя обижать хозяев, тем более что с ними, как с ближайшими теперь соседями, надо налаживать плотный контакт.
— Не откажемся, — ответил он, и воевода, казалось, выдохнул с облегчением.
— Но сначала сходим на торг, — добавил Сергей.
Ждан закивал быстрее, чем следовало:
— Добро. Я провожу. И помогу выбрать хорошие товары по хорошим ценам.
Он обернулся, махнул свите. Один из всадников развернулся и потрусил вперёд, расчищая дорогу. Едва он скрылся за первым поворотом, процессия тронулась следом.
От причала они пошли вверх, по каменной мостовой. Мостовая была широкая, но петляла меж складов и низких, вросших в землю домов. Воевода шел рядом, изредка бросая короткие слова своим, и те, обгоняя процессию, разгоняли зевак. Толпа расступалась неохотно, но без злобы.
Миновали окованные ржавым железом ворота. Стражи у входа вытянулись, провожая пришельцев настороженными взглядами.
Торг начинался сразу за входом. Сначала это были разрозненные лотки, навесы из парусины, горшки и корзины, поставленные прямо на землю. Потом площадь расширилась, и открылся рынок.
Не особо большой, но для этих мест внушительный. Несколько рядов, деревянные навесы, десяток крытых дранкой сарайчико-магазинчиков.
Вдоль рядов громоздились тюки шерсти, мешки с зерном, бочки с солью и рыбой. На деревянных прилавках лежали связки лука и чеснока, сыры в промасленных тряпицах, копчёности, глиняные горшки и кувшины. Отдельно, в глубине, торговали живым товаром: поросятами, курами, гусями, и овцами.
Железный ряд Сергей заметил не сразу, и богатством он его не впечатлил. На рогожах лежали гвозди, скобы, полосы, лемеха, топоры, ножи и долота.
Сергей подошёл к ближайшему прилавку, за которым стоял немолодой торговец в длинной рубахе. Взял одну скобу, повертел, попробовал на излом. Железо было мягким, но для крепежа годным.
— Много ли у тебя? — спросил он, показывая скобу.
— Здесь сотня. — ответил торговец. — Найдётся и ещё, если надо.
— Топоры?
— Четыре есть тут, дома ещё десяток. Коли договоримся, принесу.
Сергей взял один топор. Взвесил в руке. Топорище из сырого дуба, железо толстое, грубое, с ржавыми подпалинами. Дрянь, но ничего другого тут не было. Он вернул топор на рогожу и выпрямился.
— Забираю все топоры, что есть на торгу, — произнёс он, уже громче, обращаясь не только к этому торговцу, но и к тем, кто держал соседние прилавки. — Все скобы и все гвозди!
В железном ряду стало тихо. Такого тут, видно, не случалось: чтобы скупали всё, не то что не поторговавшись, но даже и не спросив цену.
Сергей заметил их замешательство, сунул руку за пазуху, вытащил туго набитый кожаный кошель, и высыпал его содержимое прямо на прилавок.
Новенькие монеты, только из-под чекана, с орлом и драккаром, рассыпались поверх скоб и гвоздей, блестя так, что торговцы на мгновение забыли дышать. Даже воевода, до того державшийся ровно, перестал щуриться и молча уставился на сверкающую на солнце россыпь.