Страница 94 из 160
Глава 4 Не про тебя песня
Уговорить меня тоже сыграть что‑нибудь, хотя бы «Я – свободен», которую ребята слышали по телевизору, им не удалось. Даже когда Пападаки сложила руки в молитвенном жесте и, сделав трогательное личико, проговорила: «Ромочка, пожалуйста‑пожалуйста‑пожалуйста!» – я все равно не поддался. Так и зубрил физику.
– Ну ты кремень, – одобрительно кивнул Гриша. – Перед такой дивчиной устоял!
Ленка Пападаки, жгучая фигуристая гречанка, как я заметил, прекрасно осознавала свою красоту, а потому крутила остальными парнями как хотела. Но вот со мной не вышло.
Горы кончились перед самым Челябинском. Дорога выпрямилась, вагон перестало раскачивать на поворотах, и Кира к стоянке вышла в коридор уже не такая бледная, поэтому к Руденко я решил пока не идти. Да и, может, это уже не имело смысла, раз дело было не в здоровье, а в «лечебном голодании».
Челябинск встретил нас длинным перроном, заводским дымом за путями и такой толпой, какой мы с самого Батайска не видели. На доске у самовара было написано: «Челябинск – 12:41. Стоянка 30 мин».
Из вагона высыпали все. Первые минуты просто ходили вдоль состава и озирались, потому что после двух суток в вагоне было на что посмотреть.
– Ничего себе, – остановилась посреди перрона Оксана Бондарь. – Да в один этот вокзал войдет весь наш поселок, и еще место останется. Тридцать минут стоим, чего зря топтаться. Пошли по киоскам, посмотрим, чем тут торгуют.
Торговали, как выяснилось, всем сразу. В первом киоске лежали газеты и открытки, во втором – минералка, печенье и мороженое в бумажных стаканчиках, а в третьем, у самого выхода в город, – изделия из зеленого камня с прожилками: бусы, шкатулки и пепельницы.
– У нас такого не продают, – сказала Пападаки, задержавшись у витрины дольше всех. – Взять, что ли, родным сувениры?
Яша Кац застрял у первого киоска – купил там открытку с челябинским вокзалом.
– Маме, – объяснил он, спрятав открытку в карман рубашки. – Я с каждой большой станции беру, эта уже третья. Приеду – она их на буфет поставит, по порядку, а я буду рассказывать, как ехал.
– Ты бы лучше отправил ей по почте, – посоветовал я. – Открытки придут, когда ты уже вернешься, наверное, со штампами и марками. Так интереснее.
– А это идея! – просиял Яша. – Отправлю на обратном пути, чтобы города и штампы совпадали.
Тут же, вдоль всего перрона, стояли торговки, у каждого вагона свои: вареная картошка с укропом, огурцы, пирожки, вобла на расстеленной газете…
А горячее было только у двух теток в платках, у которых дымились укутанные в одеяла кастрюли с пельменями. Возле них Оксана и оказалась раньше всех.
– Божечки, да тут пельмени! – радостно воскликнула она, наклонившись над кастрюлей так, что пар пошел в лицо. – Домашние! Беру, и не отговаривайте! У меня уже слюнки текут!
Она выпрямилась и обернулась к остальным.
– Кто еще будет?
– Меня считай, – отозвался Миша Гридин, и следом за ним откликнулись еще несколько голосов.
Тут к кастрюлям подошла Руденко, и Оксана выжидательно на нее посмотрела.
– Погодите, девушка, – наклонилась над паром Лариса Матвеевна. – Горячие, пахнут нормально. Если уж берете, то ешьте сразу. До вечера не оставляйте ни в коем случае, а то все подтверждение рискуете провести в инфекционном.
Потом погуляли еще, разминая ноги, а вскоре нам замахала Валентина Егоровна, и мы вернулись в вагон.
Когда тронулись, я пошел к самовару заварить Кире чаю покрепче и с сахаром, как вчера. Из третьего купе на весь коридор шел перебор, это Дима Ковальчук опять взялся за гитару и не отпускал ее до самого обеда.
После Челябинска, как Кира и обещала, мы с ней занялись математикой. За окном пошла зауральская равнина – степь, березовые колки, редкие озера с белыми от соли берегами.
Кира отработала свое расписание сполна и за час с лишним прогнала меня по такой подборке зубодробительных задач, что я взмок.
А потом в дверь заглянул Гриша Шульга со своей карточкой из дорожного практикума.
– Можно, Ром? – спросил он, красный уже на пороге. – Задачу‑то я решил, а вот сказать вслух… Ты же говорил, тренироваться надо.
– Заходи, Гриша, садись, – сказал я и подвинулся. – И представь, что рассказываешь не нам, а кому‑нибудь своему, кто тебя дома всегда слушал.
– Понял, расскажу как деду, – согласился Шульга, сел, длинно выдохнул и рассказал: сначала сбивчиво, потом ровнее, а на выводе даже голос поднял.
– С обоснованием, по шагам, ничего не пропустил, – подвела итог Кира, сверившись с карточкой. – Гриша, если так же расскажешь на защите, краснеть тебе будет не за что.
Тут к нам, постучав костяшкой по косяку, заглянул Вадим Осокин.
– Кира, есть предложение, – сказал он. – Вчерашняя задача из конверта Корнеева решалась и вторым способом, через график. Хочу сверить ход именно с тобой.
Кира посмотрела на меня, пожала плечами и кивнула Осокину.
– Через график? Интересно. Пошли к вам, у нас тут занято. Рома с Гришей занимаются.
Тем временем Ковальчук со своей гитарой уже успел перебраться к Араму, так что третье купе, куда ушли Осокин с Кирой, освободилось, и оттуда еще долго доносилось «а если по оси взять время…» пополам со смехом. Смеялась, между прочим, Кира.
Я уткнулся в физику и обнаружил, что задачи, которые только что легко решались, теперь почему‑то даются со скрипом. Да ладно. Я аж не поверил ощущениям, прислушавшись к себе. Ты чего, Гончаров, ревнуешь?
Улыбнувшись своим мыслям, выкинул эмоции из головы и сосредоточился на задачах.
Курган мы прошли почти без остановки, и до самого ужина за окном не менялось ничего, кроме облаков…
После ужина ребята, не сговариваясь, собрались между нашим и пятым купе. Кто устроился у нас, кто у Арама, а кто остался в коридоре у окон. Проводница Валентина Егоровна принесла из ресторана сушек и угостила.
Оксана уселась в нашем с Кирой купе, высыпала на стол семечки из очередного кулька и, пока рассаживались, завела вчерашнюю протяжную казацкую песню про степь и дорогу.
А когда довела до припева, оборвала и повернулась ко мне.
– Слушай, Гончаров, а спой ты, – попросила она. – Мы же все по телику видели, как ты у себя в городе пел. Я тот сюжет раз пять посмотрела, песню ты тогда спел такую еще бодрую. Тот самый Гончаров, который поет, – это же про тебя говорили? Ну не просто же так ты с собой гитару взял?
– Точно! – обрадовалась Аня Лемешко. – Я тоже видела! Ну правда, Рома, спой, а?