Страница 88 из 160
– Да ничего такого, просто проигравшие накроют вечером чайный стол. Сгребем у кого что есть сладкого, ничего такого, вы не думайте.
– Сладости, как и чай вечером, не одобряю, но ставку санкционирую, – согласилась Руденко раньше Корнеева. – При условии, что в десять вечера все расходятся по купе и ложатся спать. И никаких мне ночных реваншей!
– Тогда математику я сдвигаю на завтра, раз так, – вздохнула Кира, закрывая сборник. – Но занятие не отменяется, Ром, а переносится.
– Как скажешь, – улыбнулся я. Вот же упертая.
Сверившись со служебным расписанием, Корнеев добавил последнее:
– После Саратова до моста через Волгу нам идти без малого пять часов. Значит, успеем провести все пять раундов, счет объявляю после каждого. К мосту управимся, а потом будем любоваться Волгой.
Саратов встретил нас ранней жарой, тополиным пухом и длинным перроном, по которому вдоль состава уже шли бабки с ведрами и связками рыбы.
Нашу вылазку возглавил Арам. Спустившись первым, он повел носом и двинулся вдоль ведер. Я сошел следом.
– Смотри и учись, Гончаров, – пробасил он, остановившись у третьей по счету бабки. – Копченого леща выбирают носом, а не на вид. Глаз у него должен быть ясный, спинка сухая, а пахнуть он должен дымом, а не черт знает чем, усек? Вот у этого хвост как веник – такого не бери. А вот этот… – Арам поднял леща за голову и повернул к солнцу, – этот золотой. Мать, почем золото?
– Молодой человек, рыбу с перрона – только после моего досмотра! – раздалось сверху. Руденко стояла на подножке, сложив руки. – Покупать я вам не запрещаю, но есть без проверки не дам.
– Лариса Матвеевна, так я же и выбираю так, чтобы вам работы не было, – не смутился Арам и поднял леща повыше. – Вы посмотрите, какая спинка. Сухая, как степь за окном.
– Берем двух, Арам, не скупись! – крикнула с подножки Оксана. – Распробуют, потом за уши не оттащишь!
Лещей в итоге купили трех. Руденко спустилась на перрон, понюхала у всех жабры и одного вернула хозяйке.
– Этот к употреблению не допускается, запах несвежий, – объявила она и вынесла вердикт: – Эти два годные. Держите их лучше в газете и на солнце не оставляйте. Слышал меня, Арам?
И сама завернула рыбин в свежую газету.
Когда тронулись, приступили к командной игре.
Набирали команды уже на ходу, в коридоре при всех. Корнеев подбросил монетку, и первый выбор достался Осокину.
– Пападаки, – назвал он не раздумывая.
– Ясенева, – ответил я так же коротко, и Кира молча встала рядом.
Осокин взял Диму Ковальчука, а я – Мишу Гридина.
– Кац, – сказал Осокин на следующем круге. – Шахматист в команде не помешает. Слышал, они дотошные, въедливые и внимательные. Нам такой нужен.
Яша расцвел.
– Беру занудство на себя, – пообещал он, переходя на сторону Осокина. – Буду проверять каждый ответ по два раза, у меня принцип такой.
Настала моя очередь, и я назвал Шульгу.
– Кого? – не поверил кто‑то в глубине коридора. – Голубятника?
Все ждали, что я возьму Арама или сонного полиглота Соболевского. Гриша Шульга стоял красный и смотрел в пол.
– Гриша вчера у самовара рассказывал, за сколько его дед доходит на баркасе до дальней банки при трех разных ветрах, и ни разу не сбился в расчетах, – пояснил я, не дожидаясь вопросов. – Мне в команде нужен человек, который держит числа в голове и не дергается, когда все вокруг орут. Остальному научимся по ходу.
– Правильно мыслишь, Гончаров, – одобрил Гридин, перейдя на мою сторону коридора. – Гриша – человек очень терпеливый. Слышал, он и голубей с крыши часами сманивает. Знает толк в выдержке.
Дальше разобрали быстро: к Осокину ушли Соболевский, Крамаренко и Лемешко, ко мне – Альфия Галиева, Оксана Бондарь, а последним – Арам Мкртчян.
– Ладно, разбудите меня к раунду, – протяжно зевнул Соболевский и закрыл глаза. – Лучше за минуту, раньше бесполезно.
– Меня постоянно последним выбирали, что в футболе, что в казаках‑разбойниках, – печально прогудел Арам, встав за моей спиной, как стена. – Так что я привык и не обижаюсь. – И зачем‑то добавил: – Зато у меня пахлава есть.
Расположились посередине вагона: наша семерка в пятом купе, осокинская – в третьем, а Корнеев с папкой занял пост в коридоре между ними, у окна. Личные карточки обсуждали с открытыми дверьми, а на время общей задачи купе прикрывали, чтобы команды не слышали друг друга.
Пока Саратов со своими депо, пригородными составами и дальним заводским дымом оставался позади, я успел сделать главное: раздать своим роли. Оксане – читать карточки вслух, потому что голос у нее четкий и поставленный. Альфие – вести проверку и счет, Кире – сборку общих задач, Гридину с Арамом – черновики. Грише – слушать условия и держать в голове числа.
– Поехали, – объявил Корнеев. – Начинаем с русского.
Первый раунд начался весело, а кончился спором. Личные карточки мы закрыли все семь, даже Арам справился со своим «не» и «ни», но на общей задаче – разборе длиннющего предложения со всеми запятыми – команды сдали листы почти одновременно и разошлись в одной‑единственной запятой перед «как».
– Здесь сравнительный оборот, наша запятая правильная! – вскинулась Оксана, заглянув Корнееву через плечо. – Арсений Валентинович, ну посмотрите же внимательно!
– В листе ответов допущены оба варианта, – признал Корнеев, изучив оборот. – Раз так, я готов засчитать три балла обеим командам.
– Тут «как» стоит в значении «в качестве», и запятая при нем не нужна, есть такое правило, – разобрал предложение зевающий Соболевский, которого растолкали как раз на этот раунд, и снова прикрыл глаза. – В следующем раунде будите, когда до моей карточки дойдет.
– Не надо обеим, Арсений Валентинович, – сказал я. – У них обоснование чище, они правило назвали, а мы угадали. Так что три балла их, если по справедливости.
– Ничего себе, – только и проговорила Оксана.
Осокин же смерил меня долгим взглядом, но промолчал.
– Что‑то ты расщедрился почем зря, Гончаров, – покрутил головой Гридин. – Я бы за эти три балла до самой Волги торговался, а ты просто так отдал.
– Зато одну личную мы завалили, так что не завидуйте, – сообщил из третьего купе Яша Кац, сверив свои листки. – Дима Ковальчук перепутал паронимы. Счет сейчас такой – у нас девять очков, у вас семь.
Корнеев сверился со своим листом и подтвердил, что счет семь – девять, ведет команда Осокина.