Страница 87 из 160
Глава 2 Пять раундов
Ровно в семь меня разбудили, потолкав в плечо.
– Подъем, Ром. Иди умывайся, а я пока постели уберу, – распорядилась уже одетая Кира с полотенцем в руках.
Свежая и бодрая до отвращения. Ну разве так можно?
– Позавтракаем до Саратова, – объявила она, – а после стоянки садимся за математику. Я наше расписание скопировала.
Подавив зевок, я кивнул, протер глаза и побрел умываться.
У санузла уже стояла очередь из одного человека – Гридин с зубной щеткой за щекой и полотенцем через плечо.
– О, Гончаров, – обрадовался он, посторонившись. – А мы с Яшей поспорили, поднимет тебя Ясенева к завтраку или пожалеет. Она‑то уже час как шуршит по всему вагону. Я на тебя ставил, между прочим. Точнее, на нее.
– Считай, выиграл, Миш. Кира подъем объявляет строже любого прапорщика.
– Это потому, что прапорщика ты не видел, – заметил из своего купе Яша Кац, протирая очки. – У нас в Староминской военрук был из прапорщиков. Вот у него, между прочим, подъем начинался с вечера.
От материнской сумки после вчерашнего общего стола осталось два пирожка и огурцы, так что завтракать мы пошли в вагон‑ресторан, гуськом двигаясь по качающимся переходам. Талоны на дорожное питание Корнеев раздал еще в Батайске, по три отрывных на день: завтрак, обед и ужин. Все, что хотелось сверх того, – за свои.
– Кто талон потерял, тот питается воспоминаниями, – объявил он нам вслед из коридора. – Второй порции по одному талону не бывает, имейте в виду, молодежь.
За окнами шла уже саратовская сторона: меловые обрывы, лесополосы, элеватор у переезда. Я взял кашу, два яйца и булочку с чаем, Гридин – то же самое и сверху компот за свои, а Кира попросила у официантки стакан чая и к нему ничего.
– Ты со вчерашнего дня на одном чае, – не выдержал я, пододвигая ей свою булочку. – Возьми хоть кашу, до обеда далеко.
– Не надо, Ром, спасибо, – покачала головой Кира и отодвинула булочку обратно. – Я же говорила, что в дороге больше пью, чем ем. Приедем – наверстаю, а пока не уговаривай.
– Зря отказываешься, Ясенева, каша сегодня приличная, – сообщил Гридин с набитым ртом. – Не столовская какая‑нибудь, а на молоке и с маслом, я даже удивился. Взял бы вторую, да талон один.
– Вот и не бери, Миш, дотерпишь до обеда, – улыбнулась Кира и сделала глоток чая.
Уговаривать я не стал, хотя это начало казаться странным. Фигура у Киры отличная, так что вряд ли девушка худеет. Может, со здоровьем что‑то? Вчера – чай, сегодня – чай… Ладно, лезть в душу не буду. Захочет – сама расскажет.
Вернувшись из ресторана, мы сели за задачники. Дверь купе, по правилу Корнеева, днем не запиралась, и через коридор было слышно, как неподалеку Осокин с Ковальчуком тоже шуршат страницами. У самовара проводница Валентина Егоровна выводила мелом на доске: «Саратов – 08:00. Стоянка 35 мин».
Долго над задачником я не просидел, потому что в открытых дверях нашего купе встал Вадим Осокин. Я мысленно хмыкнул, потому что ждал этого и готовился. Правда, думал, что хотя бы до полудня продержатся, ан нет. Но и понять их было можно. Они годами зарабатывали право считаться лучшими – репетиторами, зубрежкой, каникулами над учебниками, – а тут по телевизору показывают троечника, у которого вышло лучше, чем у них. Согласиться с таким – все равно что признать, что все эти годы можно было не потеть. Я бы на их месте тоже не поверил.
Дождавшись, пока я подниму голову, Осокин сказал:
– Роман, разговор есть. Вчера в коридоре ты ушел от ответа, да и Ясенева за тебя ответила. Хорошо ответила, справедливо, не спорю. Только мне интересно, что же все‑таки ты сам умеешь, без телевизора и защитников. Предлагаю решить что‑нибудь прямо здесь. Ты и я, сборников нам хватит, время до Новосибирска тоже есть.
– Дуэль, значит, – протянул я, откладывая батину ручку.
– Можно и так сказать, – пожал плечами Осокин. – Уж очень хочется убедиться самому, что ты тот, за кого тебя принимают.
Кира оторвалась от задачника, сверкнула глазами, выпрямилась, набирая воздух, но ответить ни она, ни я не успели, потому что в дверях, отодвинув Вадима Осокина, возник Корнеев с папкой под мышкой.
– Так, молодые люди, дуэлей в литерном вагоне не будет, – объявил Арсений Валентинович, войдя и встав между нами. – Не для того я вас через полстраны везу, чтобы вы делились на победителей и побежденных попарно. А вот командную игру я поддержу, тем более что Госкомиссия для того дорожный практикум и выдавала. Карточки по пяти предметам у меня в папке, листы с ответами – там же. Предписано занимать вас в дороге с пользой, вот и займемся.
– Медицина командную игру тоже одобряет, – прибавила из‑за его плеча врач Руденко. – А дуэли, напротив, запрещает категорически, потому у меня перевязочного материала на это не заложено.
– Тогда предлагаю так, – проговорил Вадим Осокин и повернулся ко мне. – Две команды по семь человек, а наберем по очереди, чтобы без обид. Согласен, Роман?
– Согласен, но только с одним условием, – сказал я, поднявшись. – Активно участвуют все, никто не отсиживается. Иначе это будет та же дуэль, только с болельщиками.
– Условие законное, и я его оформлю правилом, – кивнул Корнеев и раскрыл папку. – Порядок объявляю такой. Пять раундов по пяти предметам: русский язык, история, физика, химия, математика. В каждом раунде у команды семь личных карточек – по одной на участника. Комплекты у команд разные. За правильный ответ – один балл. Совещаться можно, но окончательный ответ дает владелец карточки. После личных карточек – общая задача на три балла. На нее у обеих команд одинаковое условие, поэтому двери купе прикрываете. Три балла получит каждая команда, которая сдаст правильное решение с обоснованием. Ответы находятся у меня. Судействую тоже я. Возражения?
– А уровень какой, Арсений Валентинович? – уточнил Осокин. – Если это школьные задачки на скорость, мы же с ними умрем со скуки.
– Уровень практикум держит сам, – не смутился Корнеев. – Личные карточки – на скорость и точность, вам такие в июне и попадались. Общие задачи составляла центральная ГКИ, они олимпиадные, посложнее. А в отдельном конверте лежит задача повышенной сложности, для безупречных медалистов, – на случай, если будет ничья.
– Есть дополнение, Арсений Валентинович! – воскликнул сияющий в предвкушении Миша Гридин. – Играть просто так неинтересно, давайте на интерес?
– Какой еще интерес? – прищурил глаза Корнеев.