Страница 42 из 160
Глава 14 Дядя Толя
Вот только дома вышло хуже, чем у директора. Семен Аркадьевич хотя бы видел в происходящем что-то хорошее, а вот мама…
Она прочитала повестку несколько раз, и с каждым разом лицо у нее делалось все белее. Весь вид матери говорил о том, что ничего хорошего от слова «комиссия» она не ждет.
— Чего они от тебя хотят, Ромка⁈ Признавайся! — потребовала она. — Списывал, что ли? Или еще как-то накосячил?
Говорить ей, что дело в том, что я набрал максимум, точно не стоило. Не потому что она не поверила бы, в глубине души каждая мать считает, что ее чадо — лучшее. Но… Да нет, кого я обманываю, Ромкина мать с ее подозрительностью и тревожностью точно не поверит. И, конечно, сейчас она думает о худшем.
— Ничего я не списывал, мам. Сдал сам, своей головой. Обычная проверка. Ну, поговорят да отпустят.
— Ага, щас, держи карман шире… — покачала головой она. — Я с тобой поеду.
— Пусть лучше папа, мам, — сказал я. — Тебе отпрашиваться уже некуда, столько отгулов брала.
Мать еще долго спорила сама с собой, приводя всевозможные доводы, а потом вернулся отец.
Он пришел с разгрузки позже и темнее обычного. Пожалуй, я впервые видел его таким мрачным. Все в семье знали, что ему в порту третий день подряд переигрывали наряды: ночные, где платят, уходили другим, а ему доставались простои. Сам он об этом не рассказывал, но мать с нами делилась переживаниями.
Пробежав глазами по повестке, отец повертел ее, потом аккуратно положил на стол и разгладил ладонью.
— Съездим, Ром, — сказал он. — Подменюсь. Сменщику потом две отдам… Расскажешь им как есть. Сдал сам — значит, сам. Пусть проверяют хоть до китайской Пасхи, без работы не останешься.
Сказал как отрезал.
Ужин прошел в молчании. Таська читала книгу, мать вздыхала, отец думал о своем, а я… Я просто ощущал, как сильны в этом доме семейные узы.
Уже позже, когда отец пошел к телевизору, мать, стоя у плиты, рассказала нам с Таськой, что у него стряслось:
— Отца сегодня Черкасов-старший к себе вызывал.
— Это который начальник грузового района? — уточнил я. — Папаша нашего Игоря?
— Он самый. Отец-то молчит, ты же его знаешь, но это уже по порту гуляет, люди рассказали. — Бросив быстрый взгляд на дверь, мать понизила голос. — Неверова эта, мамаша горластая, у Черкасова в конторе сидит, табельщицей. И дружат они домами сто лет: дачи рядом, жены подруги. Вот она ему и нажаловалась: гончаровское отродье, мол, сына ее изувечило, а как люди пришли по-хорошему поговорить, их за дверь выставили. Черкасов отца вызвал и велел «унять своего хулигана», а еще чтоб сходили к Неверовым извиниться. Люди, мол, уважаемые.
— А отец что?
— А что отец… — вздохнула она. — Отказался, конечно. Сказал: пацаны сцепились, пацаны и разобрались, а извиняться Гончаровым не за что. Ну и вот… С завтрашнего дня его на старый кран переводят, к дальнему пирсу. Там работы вполовину и наряды копеечные.
Вспомнилось, как мать Руслана грозила нам его дядей. До дяди, я так понимаю, мы еще не дошли, зато у мамаши Неверовой нашелся друг-начальник. И заявление городовому они, выходит, писать передумали: зачем бумага, когда есть телефон? Городовой стал бы разбираться, кто прав, а наряды вопросов не задают. На то Черкасов и начальник.
Получалось, что мой удар на Косе оплачивал теперь отец. Своими сменами. И ведь молчал, ни словом меня не попрекнул.
С Черкасовым-старшим надо будет что-то решать, понял я. Не сейчас, так после вторника.
— Тебя, между прочим, сегодня спрашивали, — сказала Тася. — Какая-то девочка из твоего класса. Высокая такая, с темной косой. На молодую училку похожа, строгая-я-я! Подловила меня у подъезда, когда я в магазин бегала, сказала, что вы вместе учитесь.
— И что сказала?
— Спросила: «Ты же сестра Гончарова? Правда, что его в область вызывают?» Я сказала: не знаю. Она кивнула и ушла… Так кивают, когда им говорят то, что они уже знают. Красивая, кстати. Для училки.
Кира Ясенева, больше некому. Выходит, весь город назначил чемпионкой ее, а она уже откуда-то знала и про меня, и про вызов в область. Причем ко мне не подошла, а подловила у подъезда сестренку. Не захотела показывать интерес? Похоже на нее. Только вот откуда она узнала про вызов, я не представлял.
Забрав повестку со стола, я ушел к себе и, обдумав, чего хочу, сделал запрос системе.
По запросу доступно:
— Досье: состав комиссии (зафиксированные факты). Стоимость: 6 часов мигрени.
— Аренда компетенции: переговоры высокого уровня, 4 часа. Стоимость: 3 суток заикания.
Оформить заказ?
Заикание. Опять? Да еще и кому? Переговорщику! Перед самым собеседованием! Либо стоимость определялась совершенно рандомно, либо с той стороны сидел реально какой-то приколист. Ну и садист заодно.
Я прикинул. Досье — вещь полезная, потому что знать, кто будет сидеть напротив, — половина дела. Переговоры — тем более. И оба товара были мне не нужны.
Все, что у комиссии на меня есть, основывается, помимо абсолютного результата, на излишне идеальных чистовиках. И если я приеду туда, обычный троечник провинциальной школы, и начну перед ними красноречиво петь… Нет, в этом случае потопит меня не то, чего я не умею, а то, что умею слишком хорошо. Проблема в том, что навык будет заемный, а потому при последующих беседах я посыплюсь, да и те, кто знал меня раньше, сильно удивятся складности речи.
Нет, им нужен живой человек с привычкой отвечать за свои расчеты и умением сознаваться в ошибках. Этого добра в «Магазине» не продавали.
— Нет, — сказал я вслух. — Целее буду.
Окно мигнуло и свернулось:
Запрос закрыт.
Предложения перемещены в раздел «Отложенные».
А я задумался. Цены система назначает пока нелепые, но что будет, когда я перестану надеяться на себя? Четыре часа переговорщика — на этом ведь карьеру не построить. Значит, нужен постоянный навык, а такой система может и не продать. Просто будет раз от раза поднимать цену, когда я окончательно подсяду на ее помощь.
Короче, вопросы у меня к системе были, и много, но после Косы я себе твердо пообещал, что сначала инвентаризация, потом стратегия на жизнь в целом и ближайшее будущее в частности, и только после этого торговля с безумной лавочкой. Задавать вопросы надо, когда готов услышать ответ, а я готов не был. Сначала вторник. По одной проблеме за раз.