Страница 28 из 160
Через полминуты слева зашуршал Витек. Бросив туда взгляд, я увидел, как он строчит, одновременно глядя и на черновик, и на свой листок. Как бы косоглазие у него так не развилось, думал я, а сам мучился угрызениями совести. Парень попросил помощи, а я подсунул ему брак, причем сделал это расчетливо, для собственной безопасности. А потом плюнул. Даже черновые даты уже дадут ему больше, чем он сделал бы сам.
Работу я сдал по всем правилам, вместе с подписанным черновиком.
А потом, мысленно насвистывая, пошел на воздух.
На крыльце ударило в глаза солнце, а у ворот меня догнал Витек.
— Ну ты голова! — просиял он и хлопнул меня по плечу. — С меня причитается, Гончар. Весь третий блок! Ну ты красавец! Спасибо!
— К-который весь? — спросил я, и что-то у меня внутри поехало вниз. — Т-там же зачеркнутое было, Витек. Много.
— Ну, было. — Витек безмятежно пожал плечами. — Так я ж не дурной, зачеркнутое катать. Зачеркнул — значит, ошибка была. Я то взял, что чистое стояло. Ну, половину. Вторую и сам знал, ты чего. Я ж не совсем.
Выходило, что подсунул я ему брак, а скатал он только годное. Жулик из меня получился неважный, и я, пожалуй, был доволен, что все так обернулось. По крайней мере, совесть успокоилась.
Но кое-что Витьку с меня все-таки причиталось. Оглядев двор — толпа расходилась, физрук отвоевывал клумбу у последних бабушек, — я потянул Витька за рукав в сторону, к забору.
— Б-бери ручку, — сказал я. — Записывай.
— Чего записывать-то?
— Математика. В п-понедельник. Что учить. Т-точно б-будет.
И надиктовал ему, спотыкаясь на каждом втором слове, суженный список: уравнение с параметром, прогрессии, планиметрия с вписанной окружностью, преобразования с корнями — самое ходовое из статистики «Карты», то, что ложилось в каждый вариант.
Витек писал на обороте какой-то квитанции обгрызенной ручкой, все быстрее и быстрее, потом поднял на меня глаза. В его голове явно шла работа.
— Гончар, это не мое дело, конечно… А ты откуда знаешь, чего будет?
— Статистика, — сказал я чистую правду. — П-пробники. За д-десять лет. Все п-повторяется.
— Стати-истика, — повторил Витек с уважением и спрятал квитанцию куда-то за пазуху, к самому сердцу. — Слушай, ну ты голова. Я говорил, что ты голова?
— Угу. И вот еще. Не скатывай в п-понедельник. Реши сам. Целее б-будешь.
— Да я и не собирался, — соврал Витек не задумываясь.
На крыльце было тесно от выпускников и родителей, и через эту толпу шел Черкасов со свитой. Поравнявшись, он выдал:
— Видали, народ, как Гончар строчил? Когда в голове пусто, остается только брать объемом, ха-ха-ха!
Несколько родителей повернули головы. Кто-то хмыкнул, кто-то шикнул. Я пожал плечами. Тупая шутка, это даже свита Черкасова поняла.
— Игорь, тебя во дворе не учили, что сдавать западло? — угрожающе протянул Витек. — Все видели, как ты Ромку сдал. Еще и ни за что.
Больше он ничего не сказал, и мне подумалось, что его отец тоже работает в порту.
Мы вышли за ворота вместе, и там он свернул к своим, к какому-то длинному сутулому парню с челкой, а я пошел прямо.
И шагов через десять почувствовал спиной взгляд.
У ворот, чуть в стороне от последних родителей, стоял немолодой, незаметный человек в сером костюме. На юге, в июньскую жару, он был на весь двор один такой — в костюме и при галстуке, — но его это, похоже, нисколько не занимало. В руках был блокнот.
Мужчина без интереса посмотрел на меня, потом опустил глаза и что-то записал.
Я прошел мимо, не сбавляя шага. Мало ли в городе людей с блокнотами, сказал я себе. Инспектор какой-нибудь. Учет посещаемости. Озеленение.
Только записывал он, глядя на меня.