Страница 49 из 79
Глава 13. Возьми трубку!
Пока Паркер тащила меня по коридору, мне вдруг вспомнилась старшая школа. Во время учебы я без труда получал ощутимую порцию внимания: в Бергене фамилия отца была на слуху, чертами лица я пошел в мать (в молодости она снималась для глянцевых журналов), а занятия плаванием сделали фигуру атлетичной. Парни хотели со мной дружить, девочки – встречаться, а я.. Я хотел ходить с отцом под парусом. Мне даже нравилось получать подзатыльники, когда я путался в галсах и шкотах или делал ошибку в узлах. Беззлобный шлепок по бестолковой макушке был его своеобразным проявлением любви. В целом, дни на яхте всегда проходили мирно, мы часто шутили, отец травил байки о своей юности и как-то в пылу дал мне, двенадцатилетнему пареньку, хлебнуть бренди в первый раз.
Но конкретно в данный момент мне вспомнилось другое. Когда отец лишился партнера и части своего капитала, один очень говорливый парнишка, Скотти из моего класса, решил, что грозящее семье банкротство – отличная тема для шуток. Я тоже своего рода юморист и на первый десяток нашел остроумные ответы, на второй – ответы превратились в куда менее приличные, но затем.. Затем во мне что-то перемкнуло, и я просто ударил урода головой об парту. Помню, как хрустнул его нос и как он жалобно завыл, увидев стекающую на стол вязкую кровь.
Клянусь, с Чейзом я был готов проделать тот же фокус, вот только еще осталось два фактора, препятствующих моей переквалификации в мага. Один фактор с немигающими зелеными глазами стоял за стеклом, а второй звали Эмили Паркер.
— Ты что там устроил, норвежскую мать за ногу?! – налетела Паркер, когда мы ввалились в звуконепроницаемую комнату за стеклом.
— Он презирает женщин, – сухо произнес я, потерев запястье.
— Ты у нас защитником прекрасного пола заделался?! Все допросы записываются на камеры, ты понимаешь, что любой адвокат сочтет твою выходку давлением на подозреваемого? – Она орала так, что у меня зазвенело в ушах, а ее лицо пошло пятнами.
— Эм, успокойся и дыши глубже, я роды принимать не умею. – Я протянул ей бутылку воды.
— Инспектор Паркер, есть вероятность, что последняя часть допроса не записалась. – Офицер, следящий за камерой, многозначительно кашлянул. – И лично я ничего не видел.
Паркер перевела на меня уничтожающий взгляд, – клянусь, вода в бутылке испарялась от одного ее касания. Я внутренне порадовался, что у нее не было при себе оружия.
— Ты и сама заметила, во время допроса Хейз практически не обращался к тебе. Все его расспросы про улики, упоминания Мина – просто проверка, как много нам известно. Он уже проговорился, когда упомянул «склады», косвенно подтвердив, что это он дал Мину адрес в Блэкуотер. А теперь, после моего срыва, он уверен, что победил.
Повисло долгое молчание, затем Ким одобрительно хмыкнула:
— Красиво сыграно, я поверила.
— Черт тебя дери, Ларсен! – шумно выдохнула Паркер. – Ты не мог меня предупредить или подмигнуть хотя бы?
— Эффект был бы не тот, – коротко пояснил я. – Если Хейз – Невидимка, в чем лично я теперь уверен, то его основная черта – контроль. Ему важно чувствовать, что это он диктует правила, тогда его защита ослабнет, и он выдаст себя.
— Допустим, но сегодня ты в допросную не вернешься, – отрезала Эмили.
— Я могу продолжить вместо него.
Вивьен, которая все это время изучала сидевшего по ту сторону стекла Хейза, повернулась к нам. По позвоночнику прокатилась неприятная волна, осев где-то в основании, когда наши с ней взгляды соприкоснулись. Она уже все решила.
— Это логично. – Бернелл использовала мое же оружие против меня. – Ты сам сказал, что Хейз не уважает женщин, меньше всего он рассчитывает увидеть меня в допросной после ночного вторжения.
— Может сработать, но ты ведь никогда не вела допросы, – задумалась Паркер, потирая лоб.
— Я справлюсь, – твердо заявила Вивьен, прижимая папку к груди. – Я сотни раз видела, как это делаете вы с Адрианом, и просмотрела твой список вопросов. Я не подведу.
Они обе были правы, но это не отменяло того сопротивления, которое только росло внутри с каждым их словом. Тогда Ким вступила в обсуждение, встав рядом с нами.
«Прошу, ведьма, только не ты..»
— Адриан, пожалуйста, – тихо произнесла она, потому что это уже было личное. – Если это поможет вам найти новые зацепки, если ты правда думаешь, что это Хейз убил Мина..
Я опустил голову, сделав долгий вздох, что я мог ей ответить? Ким и Паркер отступили, дав нам с Вивьен возможность говорить друг с другом.
— Ты не должна снова оставаться с ним один на один, – произнес я, глядя в изумрудные глаза напротив. – Стоит Хейзу только почувствовать твое волнение..
— И это сыграет нам на руку. – Бернелл улыбнулась, коснувшись моей щеки. – Помнишь, что я тебе говорила, Адриан? Я не та девушка, которую нужно спасать.
— Тогда почему каждый раз влипаешь в неприятности? – усмехнулся я, прижавшись лбом к ее лбу. – Я буду здесь, каждую секунду наблюдать, как ты размазываешь ублюдка по столу.
— Получай удовольствие, – улыбнулась Вивьен той самой загадочной улыбкой, в которую я так сумасбродно влюбился в стенах Торнхилла.
Ненормальная, сумасшедшая, огненно-гривая, min kjærlighet . Спесивый дурак тот, кто искренне считает женщин слабым полом, – именно Бернелл едва не сгорела в пожаре, это она приходила мне на помощь, когда я не находил почву под ногами. Вся пресловутая мужская сила хранится на хрупких, усыпанных веснушками плечах. Моя так точно. Я бы смог убить, порвать голыми руками любого, но только за эти невозможно-изумрудные глаза. И больше ни за что.
— Люблю тебя. – Я мазнул губами у самого ее уха.
— Бывшей невесте не скажешь пару напутствий? – театрально захлопала глазками Эмили, стоя в дверях.
— Если ты вдруг прострелишь ему голову, я буду клясться, что пуля сама вышла из пистолета и вошла в его лоб.
— Аминь! – в один голос заявили Эмили и Вивьен.
Когда девочки вышли, мы с Ким заняли место у «окна», а коп по имени Флетчер вернулся к аппаратуре для записи.
— Скажи, тебе ведь понравилось? – полушепотом спросила Новак, не поворачивая головы. – Не знаю, как бы я сдержалась на твоем месте.
Я не лгал, когда говорил о своем плане, но соврал, если бы сказал, что вид бесполезно болтающейся головы Хейза не доставил мне удовольствия. Самым сложным в нашей работе являлось «переключение режима», как я это называл. Дело Мина с самого начала оказалось глубоко личным, теперь же перешло в совершенно новый разряд – убийца заявился прямо ко мне в дом.